В доме не было ни окон, ни дверей. Полом служила земля, а крышей — парусина. Но зато у дома хорошие крепкие стены, и он останется там, где папа его поставил. Не то что фургон, который каждое утро едет на новое место.
— Мы славно заживем здесь, Каролина,— сказал папа.— Это прекрасная страна, и я охотно останусь здесь на всю жизнь.
— Даже если ее заселят? — спросила мама.
— Даже если ее заселят. На этой земле никому не будет тесно. Ты только взгляни на это небо!
Лора поняла, что хотел сказать папа. Ей тоже здесь нравилось. Ей нравилось огромное небо, нравился ветер и земля, конца которой не было видно. Все было такое свежее, чистое, большое и красивое.
К обеду в доме навели порядок. Постели аккуратно постлали на полу. Вместо стульев поставили сиденье из фургона и два чурбака. Папино ружье положили на деревянные крючки, вбитые над дверным проемом, узлы и ящики расставили вдоль стен. В доме сделалось уютно. Сквозь парусиновую крышу пробивался мягкий свет, солнце и ветер проникали в окна, а щелки во всех четырех стенах поблескивали, потому что солнце стояло прямо над головой.
Только костер остался на прежнем месте. Папа сказал, что постарается как можно скорее сложить очаг. До зимы надо натесать крепких досок для крыши, уложить бревенчатый пол, сделать кровати, столы и стулья. Но со всем этим придется подождать — сначала он должен помочь мистеру Эдвардсу и построить конюшню для Пэт и Пэтти.
— Когда все будет сделано, мне еще понадобится веревка для сушки белья,— заметила мама.
— А мне колодец,— засмеялся папа.
После обеда он запряг в фургон Пэт и Пэтти и привез маме воды для стирки,
— Ты могла бы стирать в ручье, как индейская женщина, — заметил папа.
— Если мы хотим жить как индейцы, то давай разводить костер посреди дома на полу, а дым пусть выходит через дырку в крыше, как у индейцев.
Днем мама выстирала белье в бадье и разложила его сушиться на траве.
После ужина все немножко посидели у огня. Сегодня они будут спать в доме! Им больше не придется ночевать у костра. Папа с мамой поговорили о родне, оставшейся в Висконсине, и мама сказала, что хочет послать туда письмо. Но до Индепенденса целых сорок миль, и письмо нельзя отправить, пока папа не поедет туда и не зайдет в почтовую контору.
Далеко в Больших Лесах бабушка с дедушкой, тети, дяди и их дети не знают, где теперь папа с мамой, Мэри, Лора и Крошка Кэрри. А они сидят у костра и тоже не знают, что творится в Больших Лесах, и им никак про это не узнать.
— Пора ложиться,— сказала мама.
Крошка Кэррн давно уже спала. Мама отнесла ее в дом и раздела. А Мэри расстегнула Лоре платье на спине. Папа завесил дверь одеялом. Одеяло все же лучше, чем открытая дверь. Потом папа пошел привязать Пэт и Пэтти поближе к дому.
— Поди сюда, Каролина,— тихонько позвал он маму.— Посмотри, какая луна.
Мэри с Лорой лежали на своей постели в новом доме и сквозь дыру в восточной стене глядели на небо, У нижнего края окна ярко блестел краешек большой яркой луны. Лора села на постели и стала смотреть, как огромная луна тихо плывет по ясному небу.
Лунный свет серебристыми полосками пробивался сквозь щели в восточной стене, а на том месте, куда падали лучи из оконного проема, мягко светился большой прямоугольник. Было так светло, что Лора ясно увидела, как мама приподнимает одеяло, которое висит на двери, и входит в дом.
Лора испугалась, что мама заметит, какая она непослушная, и проворно нырнула в постель. До нее донеслось тихое ржанье. Это Пэт и Пэтти разговаривали с папой. Потом Лора услышала глухой топот. Папа вел лошадей к дому и напевал:
Голос его казался частью ночи, лунного света и молчания прерии. Подойдя к двери, папа продолжал петь:
— Тише, Чарльз. Ты разбудишь детей, — прошептала мама.
Папа тихонько вошел в дом. Джек прибежал следом за ним и растянулся на пороге. Теперь вся семья собралась в уютном новом доме под надежной защитой крепких толстых стен. Откуда-то издалека до Лоры донесся протяжный волчий вой, по спине ее пробежал холодок, но она сразу уснула.
Стая волков
Папа с мистером Эдвардсом всего за один день построили конюшню для Пэт и Пэтти. Они даже успели покрыть ее крышей, но работали допоздна, так что маме пришлось разогревать им ужин.
У конюшни не было двери. При свете луны папа взял два толстых бревна и вбил их в землю по обе стороны дверного проема. Потом завел Пэт и Пэтти в конюшню, а между столбами уложил друг на друга несколько небольших горбылей. Получилась прочная стенка.
— Теперь волки могут выть сколько влезет, а я сегодня буду спать спокойно,— сказал папа.
Утром, когда папа убрал горбыли, Лора с изумлением увидела, что рядом с Пэт стоит длинноногий жеребенок. Он был такой слабенький, что еле держался на своих тоненьких ножках.
Лора кинулась к нему, но обычно добродушная Пэт навострила уши и злобно оскалила на нее зубы.