Домик в прерии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он довел маму до палатки, разжег костер, согрел воды, а когда вода стала такой горячей, какую только можно было терпеть, мама опустила в нее распухшую ногу.

Ногу маме не раздробило каким-то чудом, лишь потому, что она попала в маленькую ямку.

Папа все время подливал в бадью горячую воду. Нога у мамы покраснела, лодыжка распухла и стала багровой. Мама вынула ногу из воды и плотно перевязала лодыжку чистым лоскутом.

— Ну вот, теперь все в порядке,— сказала мама.

Однако ботинок ей на ногу не налез. Тогда она обвязала ногу еще одним лоскутом и, прихрамывая, добралась до костра. Ужин она сготовила, только медленнее, чем всегда. Папа сказал, что пока нога не заживет, помогать ему мама не будет.

Он сделал скаты. Это были два длинных горбыля. Одним концом они упирались в землю, а второй лежал на стене. Поднимать бревна теперь будет не нужно, они с мамой смогут вкатывать их наверх по горбылям.

Лодыжка у мамы все еще болела. Вечером, когда мама развязывала ногу, чтобы погреть ее в горячей воде, лодыжка была багровая, черная, зеленая и желтая. Значит, дому придется подождать...

Однажды папа вернулся с охоты раньше, чем его ожидали. Весело насвистывая, он появился на тропинке, ведущей вверх от ручья.

— Хорошие новости! — крикнул он еще издали.

Оказалось, что у них есть сосед, всего в двух милях отсюда на другом берегу ручья. Папа встретил его в лесу, и они решили помочь друг другу строить дома.

— Он холостяк, — сказал папа. — Говорит, что ему легче обойтись без дома, чем тебе и девочкам. Поэтому сначала он поможет мне, а когда он нарубит себе бревна, я пойду помогать ему.

Теперь не придется долго ждать, пока дом будет готов, и маме не придется больше помогать папе.

— Что ты на это скажешь, Каролина? — весело спросил папа, а мама сказала, что это очень хорошо и она очень рада.

На следующее утро к ним пришел мистер Эдвардс. Он был высокий, худой и загорелый. Маме он отвесил поклон и учтиво назвал ее «мэм», а Лоре сказал, что он — бродяга из Теннесси. На нем была рваная рубаха, высокие сапоги и енотовая шапка.

Лора никогда не видела никого, кто умел бы так далеко плеваться табачной жвачкой, да еще и попадать точно в цель. Лора изо всех сил старалась плюнуть так же далеко и так же метко, как мистер Эдвардс, но у нее ни разу ничего не получилось.

Работал он очень быстро. Всего за один день они с папой сложили стены. За работой они шутили, пели песни, а из-под топоров у них только щепки летели.

На стенах они установили стропила — прямые тонкие жерди для крыши. В южной стене дома прорубили высокое отверстие для двери, а в западной и восточной стенах -— прямоугольные отверстия для окон.

Лоре не терпелось заглянуть внутрь дома. Как только в стене прорезали высокое отверстие, она вбежала в дом. Там все было полосатое. Полосы солнечного света проходили сквозь щели в западной стене, а сверху падали тени от стропил. Руки, плечи и босые ноги Лоры покрылись полосками света и тени. Сквозь щели в стенах полосами виднелась прерия. Аромат степных трав смешивался с ароматом свежеоструганного дерева.

Когда папа начал прорубать в западной стене отверстие для окна, внутри дома засветились яркие квадратики, а когда окно было готово, на землю лег большой солнечный прямоугольник.

По бокам отверстий для окон и двери папа с мистером Эдвардсом прибили к обрубленным концам бревен тонкие доски, и дом был готов. Не хватало только крыши. Стены были крепкие, дом был большой — гораздо больше палатки — и очень красивый.

Мистер Эдвардс сказал, что ему пора домой, но папа с мамой пригласили его поужинать. Ради гостя мама приготовила особенно вкусный ужин — тушеную зайчатину с клецками из белой муки и много-много подливки. Толстую горячую кукурузную лепешку, испеченную на свином сале, намазывали сверху патокой. Кофе всегда пили с патокой, но сегодня у них был гость, и поэтому мама достала маленький бумажный кулек со светло-коричневым покупным сахаром.

Мистер Эдвардс поблагодарил маму за прекрасный ужин.

Потом папа достал скрипку. Мистер Эдвардс растянулся на земле и приготовился слушать. Но сначала папа сыграл и спел песню для Мэри и Лоры, Лора любила эту песню больше всех, потому что, когда ее пел папа, голос у него звучал все ниже, ниже и ниже.

Потом голос стал еще ниже — ниже, чем кваканье старой-престарой лягушки.

Все засмеялись, а Лора хохотала громче и дольше всех.

— Еще раз, папа! Пожалуйста, еще раз! — кричала она, пока не вспомнила, что детей должно быть видно, но не слышно, и только после этого умолкла.

Папа заиграл снова, и все пустились в пляс. Мистер Эдвардс сначала оперся на локоть, потом сел, а потом вскочил и тоже заплясал. Он скакал и подпрыгивал так, словно кто-то дергал его за веревочку. Папина скрипка все пела и пела, сам он отбивал ногой такт, а Лора с Мэри хлопали в ладоши и притоптывали.

— Вот это скрипач так скрипач! — восторженно воскликнул мистер Эдвардс.

Он все плясал, а папа все играл и играл.

От музыки Крошка Кэрри никак не могла заснуть. Сидя у мамы на коленях, она большими круглыми глазенками смотрела на мистера Эдвардса, хлопала в ладоши и весело смеялась.