Пламя костра тоже плясало, а вокруг него плясали черные тени. Только новый дом тихо и мирно стоял в темноте, а потом большая луна. поднявшись, осветила его серые стены и рассыпанные вокруг желтые щепки.
Мистер Эдвардс сказал, что ему пора. До его лагеря за лесом на другом берегу ручья очень далеко. Он взял свое ружье, пожелал спокойной ночи маме, Мэри и Лоре. Он сказал, что холостяку порой бывает очень одиноко и что он с удовольствием провел вечер в их семейном кругу.
— Сыграйте еще, Инглз,— попросил он папу.- Поиграйте, чтобы мне веселей было идти.
Мистер Эдвардс зашагал вниз по дороге к ручью, и, пока он не скрылся из виду, папа все играл и играл, и все трое — он, мистер Эдвардс и Лора — во весь голос пели:
Далеко по прерии разносились густой папин бас и тонкий голосок Лоры, а внизу, в русле ручья, им еле слышно вторил мистер Эдвардс:
Когда скрипка умолкла, голоса мистера Эдвардса уже совсем не стало слышно. Только ветер шелестел в степной траве. Высоко над головой плыл огромный желтый шар луны. Небо было такое светлое, что на нем не мерцало ни единой звездочки, а прерию окутывала мягкая тень.
Потом в лесу у ручья запел соловей. Все кругом умолкло, а он все пел и пел. Легкий ветерок пролетел над прерией, и чистые трели разливались над шорохом степных трав. Небо, словно чаша яркого света, опрокинулось на плоскую черную землю.
Песня кончилась. Никто не шевельнулся, никто не произнес ни слова. Девочки притихли, папа и мама сидели неподвижно. Только травы вздыхали под прохладным дуновеньем ветерка. Потом папа поднял к плечу скрипку и легонько коснулся смычком струн. Редкие звуки каплями чистой воды упали в тишину. Папа сделал паузу, а потом сыграл песню соловья. Соловей ему ответил. Скрипка запела снова. И соловей пел под звуки папиной скрипки.
Когда струны умолкли, соловей все еще пел. Когда он остановился, заиграла скрипка, и он снова завел свою песню.
Птица и скрипка говорили друг с другом в прохладной ночи под луной.
Переезд в дом
Утром папа сказал маме:
— Стены готовы. Пора перебираться в дом. Поживем пока без пола и без всего прочего. Мне надо скорее построить конюшню, чтобы Пэт и Пэтти тоже были за надежными стенами. Вчера ночью я слышал вой волков — со всех сторон и очень близко.
— Раз у тебя есть ружье, я ничего не боюсь- сказала мама
— Так-то оно так, и у нас есть Джек. Но мне будет спокойней на душе, когда ты с девочками переберешься под защиту хороших, крепких стен.
— Как ты думаешь, почему мы до сих пор не видели ни одного индейца? — спросила мама.
— Не знаю, — небрежно отозвался папа. — Я видел их стоянки среди утесов. Они наверняка ушли на охоту.
Потом мама крикнула:
— Девочки! Солнце встало!
Лора и Мэри вскочили и быстро оделись.
— Ешьте побыстрее,— сказала мама, раскладывая по жестяным тарелкам остатки вчерашней тушеной зайчатины.— Сегодня мы переселяемся в новый дом, и надо убрать оттуда щепки.
Девочки торопливо позавтракали и побежали выносить щепки. Они складывали их в подолы платьев, а потом сбрасывали в кучу возле костра. Но когда мама взялась за ивовую метлу, на земле внутри дома все еще валялось много щепок.
Мама слегка прихрамывала, хотя ушиб ее почти прошел. Она быстро вымела земляной пол и с помощью Мэри и Лоры принялась вносить в дом вещи.
Папа сидел на стене и натягивал на стропила парусину, снятую с фургона. Парусину раздувало ветром, борода у папы растрепалась, а волосы топорщились так, словно хотели вылезти из головы. Он изо всех сил держался за парусину, а она вырывалась у него из рук. Один раз парусина очень сильно дернулась, и Лоре показалось, что, если папа ее сейчас же не выпустит, он улетит на небо, словно птица. Но папа крепко охватил ногами верхнее бревно, обеими руками вцепился в край парусины и привязал ее к стене.
— Давно бы так! Не лезь, куда не надо, а не то я тебе покажу... — начал он, обращаясь к упрямой парусине, но тут мама укоризненно на него посмотрела, и он закончил: — как себя вести. А по-твоему, Каролина, я что-то другое хотел сказать?
— Не знаю, Чарльз, — улыбнулась мама, — Ты ведь сквернослов известный.
Папа спустился по торцам бревен, как по лестнице, потом провел рукой по волосам, растрепал их еще больше, и они встали дыбом. Мама расхохоталась, а он весело схватил ее в охапку вместе с одеялами, которые были у нее в руках.
Все смотрели на дом, и папа воскликнул:
— Вот это дом так дом!
— Спасибо, — сказала мама. — Здесь нам будет хорошо.