Долгая зима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Там видно будет, — отозвался папа.

Мэри ощупывала птичку кончиками пальцев, а Лора рассказывала, какая у нее белая грудка, черная спинка, черный хвостик и черные-пречерные крылышки. Потом птичку разрешили потрогать Грейс.

Маленькая гагарка сидела тихо, не сводя с людей черных глаз. Папа поставил ее на пол. Она прошла несколько шагов, потом проехалась перепончатыми лапками по доскам и слегка похлопала крылышками.

— Она далеко не уйдет, — успокоил девочек папа. — Это водяная птица. Она взлетает с воды и перепончатыми лапками набирает скорость.

Наконец птичку посадили в ящик, стоящий в углу. Она продолжала поглядывать на людей ясными черными глазками, а девочки сидели и гадали, чем бы ее накормить.

— Не нравится мне эта буря, — заметил папа, прислушиваясь.

— Да что ты, Чарльз, это же обыкновенная метель. Скоро настанет теплая погода. Уже немножко потеплело, — успокоила его мама.

Мэри снова взялась за вязание, а Лора продолжала подметать. Папа стоял у окна. Вскоре Кэрри увела Грейс от птички, и они тоже выглянули в окно.

— Ой, смотрите! Зайцы! — воскликнула Кэрри.

Вокруг конюшни скакало множество зайцев.

— Эти негодники во время вьюги пожирали наше сено! Надо бы взять ружье и раздобыть зайчатины на обед, — сказал папа. Однако от окна он не отошел и к ружью не прикоснулся.

— Не трогай их, папа! — взмолилась Лора. — Им, наверно, некуда было спрятаться.

Папа посмотрел на маму, а мама улыбнулась:

— Мы ведь не голодны, Чарльз, а буря уже кончилась, и теперь все будет хорошо.

— Ну ладно, сена и на зайцев хватит!

Папа взял ведро и пошел за водой. Из открывшейся двери пахнуло холодом, но у южной стены дома снег уже начал подтаивать.

Индейское лето

Утром на поверхности воды в ведре плавали только тонкие льдинки. День выдался солнечный и теплый. Папа отправился на Большое Болото ставить капканы на ондатр, а Кэрри с Грейс вышли поиграть во двор.

Маленькая гагарка ничего не ела. Она не издавала ни звука, но Лоре и Кэрри казалось, будто она жалобно на них смотрит. Ведь она могла умереть с голоду, потому что просто не умела есть то, что они ей дают.

За обедом папа сказал, что лед на Серебряном озере тает, а на открытой воде эта странная птичка сможет позаботиться о себе сама. Поэтому после обеда Лора и Мэри оделись и пошли вместе с папой выпускать гагарку на свободу.

Под теплым бледным небом голубое озеро отливало серебром. По краям лежал снег, а на волнах колыхались плоские серые льдинки. Папа аккуратно извлек из кармана птичку. Она стояла у него на ладони в своем черном сюртучке и белой манишке. Увидев землю, воду и небо, она радостно поднялась на цыпочки и распростерла маленькие крылья.

Но ни ходить, ни летать она не могла. Крылышки были слишком слабыми, чтобы поднять ее в воздух.

— На земле ей нечего делать, это водяная птица. Вот, смотрите!

Папа присел на корточки у покрытого снегом и льдом берега и опустил птичку на воду. На какое-то мгновение она задержалась возле них на воде, но не успели они оглянуться, как ее не стало, и только тонкая черная полоска замелькала среди льдинок.

— Своими перепончатыми лапками она набирает скорость в воде, — пояснил папа. — А сейчас она взлетит. Смотрите!

Лора едва успела заметить, как крошечная точка взмыла в сияющее голубое небо и тут же исчезла. Яркое солнце слепило Лоре глаза, и она больше ничего не смогла разглядеть, а папа стоял и смотрел, как птичка улетает к югу.

Они так никогда и не узнали, что стало с той, которую снежная буря принесла им с далекого севера, а яркое солнце унесло на юг. Им больше никогда не встречались такие птички, и не у кого было узнать, как они называются.

Папа все еще стоял и смотрел на бескрайнюю прерию. Пологие склоны отливали светло-коричневыми, желтовато-серыми, бледно-зелеными, а вдали — сиреневыми и голубовато-серыми тонами. Все небо затянуло прозрачною дымкой. На солнце было тепло, и только с берега озера, от тонких сухих льдинок веяло холодком.

Кругом не слышалось ни звука. В безветренном воздухе неподвижно застыли бледно-серые травы. Ни на воде, ни в небе не было ни единой птицы. И лишь озеро еле слышно плескалось на краю этой бесконечной тишины.