— Пирог?!
Он удивился даже больше, чем они ожидали. Грейс, Кэрри и даже Лора громко засмеялись.
— Каролина, как ты ухитрилась испечь пирог? С чем он? — воскликнул папа.
— Попробую, и сам увидишь!
Мама отрезала кусок пирога и положила папе на тарелку.
Он поддел кусочек пирога вилкой, засунул в рот и радостно сказал:
— Яблочный пирог! Откуда ты взяла яблоки?
Кэрри не выдержала и воскликнула:
— Это же тыква! Мама начинила его зеленой тыквой!
Папа медленно разжевал ещё один кусочек.
— Я бы в жизни не догадался, — произнес он наконец. — Ваша мама — лучшая повариха во всей Америке.
Мама ничего не сказала, но щеки у нее зарумянились, а в глазах блеснула улыбка. Все медленно, с наслаждением ели восхитительный пирог, нарезая его на маленькие кусочки, чтоб надольше хватило. Лоре хотелось только одного — чтобы этот чудесный ужин никогда не кончился.
В постели сегодня тоже было тепло и уютно. Сквозь сон даже стук дождевых капель по крыше казался приятным.
Вдруг на лицо ей плюхнулось что-то холодное и мокрое. Это не дождь, подумала Лора, ведь над головой у нее крыша. Она покрепче прижалась к Мэри и погрузилась в теплую тьму.
Вьюга в октябре
Внезапно проснувшись, Лора услышала папино пение и какие-то странные хлопки.
Нос Лоры, торчавший из-под одеяла, сильно замерз, а когда она высунула наружу всю голову, то увидела, что папа в такт песне хлопает себя по груди, чтобы согреться.
Он уже растопил печку. Огонь ревел вовсю, но в комнате стояла такая стужа, что дождевые капли, которые вечером и ночью падали сквозь щели в крыше, превратились в льдинки и потрескивали, перекатываясь по одеялу. Ветер, завывая, лупил по крыше и по стенам.
— Что это? — сонным голосом спросила Кэрри.
— Это вьюга. Вы с Мэри оставайтесь под одеялом, — отвечала Лора.
Стараясь, чтобы под одеяло не прокрался холод, она осторожно вылезла из теплой постели. Пока она натягивала на себя платье, зубы у нее стучали от холода. Мама за занавеской тоже одевалась. Обе так замерзли, что не могли вымолвить ни слова.
Они встретились возле печки. Огонь бешено ревел, но не давал ни капли тепла. За окном вихрем кружила метель. Из-под двери в комнаты намело снега. А шляпки всех гвоздей, вбитых в стены, заиндевели от мороза.
Папа пошел в конюшню. Хорошо, что между конюшней и домом стоит длинный ряд стогов — папа будет переходить от одного к другому и не заблудится.
— В-в-в-вью-г-га! — стуча зубами, проговорила мама. — В-в-в ок-к-тя-б-б-бре! Я е-щ-ще т-т-та-к-к-о-г-г-о н-не в-в-и-д-ды-в-в-ала!
Она бросила в печку дров и разбила в ведре лед, чтобы налить воды в чайник.
Воды было меньше половины ведра. Воду придется беречь, потому что в такую метель до колодца никому не добраться. Хорошо, что снег на полу был чистый. Лора собрала его в таз для мытья посуды и поставила таять на плиту.
Наконец горящие дрова немного согрели воздух. Лора закутала Грейс в одеяла и принесла её к печке одевать. Мэри и Кэрри, дрожа от холода, одевались сами. Все надели чулки и башмаки.
Завывающий ветер и вихри снега буквально внесли папу в хижину. К его приходу завтрак был уже на столе.
— Вот видишь, Лора, ондатры знали, что их ждет впереди, — сказал папа, как только согрелся и смог говорить. — И гуси тоже.
— Неудивительно, что птицы не захотели останавливаться на озере, — заметила мама.