Долгая зима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лора посмотрела на папу и поняла, что он тоже прислушивается. Тишина была такой же страшной, как и холод. Она звучала оглушительней любого звука. Она могла поглотить даже плеск воды и тонкий слабый звон в ушах у Лоры. Тишина — это когда нет ни малейшего звука, ни малейшего движения, когда не совсем ничего! Оттого она и кажется такой страшной. Сердце у Лоры бешено стучало, словно хотело вырваться из этой жуткой тишины.

— Не нравится мне это, — медленно покачал головой папа. — Не люблю я такую погоду. В ней есть что-то... — Он не мог найти слов, и только повторял: — Не нравится мне все это. Совсем не нравится.

И никто не мог бы точно сказать, что плохого в такой погоде. Эту прекрасную пору в Америке называют индейским летом. По ночам подмораживало, иногда дул легкий ветерок, но дни стояли солнечные. После обеда Лора и Мэри подолгу гуляли под теплым солнцем, а Кэрри с Грейс играли во дворе.

— Старайтесь больше времени проводить на солнце, — говорила мама. — Скоро начнется зима, и вам придется целыми днями сидеть дома.

И девочки набирались свежего воздуха и солнца.

Гуляя по залитой солнцем прерии, Лора, сама не зная почему, то и дело поглядывала на север. Там ничего не было. Но иногда она останавливалась, прислушивалась, и ей вдруг становилось не по себе. Просто так — без всякой причины.

— Зима нынче будет такая суровая, какой мы еще не видали, — сказал папа.

— Да почему же, Чарльз? — возразила мама. — Стоит такая прекрасная погода. Одна ранняя метель еще не говорит о том, что вся зима будет холодная.

— Я много лет ловлю ондатр, но еще ни разу не видел, чтобы они строили себе дома с такими толстыми стенами.

— При чем тут ондатры? — поинтересовалась мама.

— Видишь ли, Каролина, дикие животные каким-то образом заранее узнают о суровой зиме. Каждая дикая тварь может подготовиться к холодам еще с осени, — отвечал ей папа.

— Может, они готовились только к этой вьюге, — предположила мама.

Но переубедить папу ей не удалось.

— Не нравится мне все это, — твердил он. — У этой погоды наверняка припасена какая-то скверная штука, и она готова в любую минуту выпустить ее на волю. Будь я диким зверем, я бы выкопал себе берлогу поглубже. Будь я диким гусем, я бы распростер крылья и поскорее отсюда убрался.

— Что за чушь, Чарльз! — засмеялась мама. — Такого прекрасного индейского лета я еще в жизни не видывала!

Предсказание индейца

Однажды в лавке мистера Хартхорна собралось несколько окрестных поселенцев. Вьюга остановила все поезда, а теперь, когда те снова пошли, люди отправились в город купить съестных припасов и узнать последние новости.

Рой и Альманзо Уайлдеры приехали со своих участков на санях, запряженных парой «морганов» — лучшей упряжке во всей округе. Среди мужчин стоял и мистер Боуст. Он смеялся сам и своими рассказами смешил собравшихся. Папа вошел в лавку с ружьем на плече. Он ходил на охоту, но не встретил ни одного зайца и теперь ждал, пока мистер Хартхорн взвесит ему кусок солонины, которую пришлось покупать за неимением зайчатины.

За разговорами никто не услышал шагов, и только папа, почувствовав, что кто-то стоит у него за спиной, обернулся посмотреть. Мистер Боуст вдруг умолк. Мужчины, сидевшие на ящиках с сухарями и на рукоятках плуга, посмотрели в ту сторону, куда смотрел мистер Боуст, и быстро вскочили. Альманзо соскользнул с прилавка. И никто при этом не сказал ни слова.

Вошедший был всего лишь индейцем, но при виде его все почему-то притихли. Он остановился и посмотрел на собравшихся — на папу, на мистера Боуста, на Роя Уайлдера, на всех остальных и, наконец, на Альманзо.

Индеец выглядел очень старым. Лицо его было изборождено глубокими морщинами, коричневая кожа, казалось, присохла к черепу, но он стоял, выпрямившись во весь свой высокий рост, и смотрел на них острым ясным взглядом. Скрещенные на груди руки поддерживали одеяло, покрывавшее его. Голова была чисто выбрита, и только на макушке остался клок волос, в который было воткнуто орлиное перо. За его спиной, на освещенной солнцем пыльной улице, стояла маленькая индейская лошадка-пони.

— Большой снег приходит, — сказал индеец. Он выпростал из-под одеяла голую коричневую руку, показал на север, на запад и на восток, словно собрал их всех воедино. — Большой снег, большой ветер.

— Долго? — спросил папа.

— Много лун. — Индеец поднял четыре пальца, потом еще три.

Семь пальцев — семь месяцев. Семь месяцев вьюги.

Все молча смотрели на индейца.

— Вы, белые люди. Я вам говорю. — И он снова показал семь пальцев. — Большой снег. — Он снова поднял кверху семь пальцев. — Куча большой снег. Много-много лун.

Потом он постучал указательным пальцем по груди и гордо произнес:

— Старый! Я видел! — вышел из лавки, сел на свою лошадку и уехал на запад.