Он прикусил губу.
— Нет, ты все равно наорешь на меня независимо от того, что я скажу, поэтому я буду держать рот на замке.
Я фыркнула.
— В первый раз за все это время!
Доминик не бросил никакой раздражающей колкости мне в ответ, и это казалось своего рода странным.
Я посмотрела на него, прищурив глаза; он рассмеялся.
— Я не собираюсь спорить с тобой, малышка, поэтому даже и не пытайся провоцировать меня.
Я зарычала.
— Я тебе не «малышка».
Он улыбнулся.
— Забыл, прости.
Но ему ничуть не было жаль, вот урод.
Я покачала головой и, простонав, прижала руку к груди.
— Боже, она так болит.
Я почувствовала, как слезы начали жечь глаза, и мне захотелось, чтобы они отступили.
— Брона, не плачь, — мягко проговорил Доминик.
Я всхлипнула.
— Не могу ничего поделать, действительно очень больно.
— Знаю, но мы уже почти у больницы. Я заставлю их исправить это, ладно?
Я кивнула, по-прежнему всхлипывая, и потянулась за телефоном. Я решила позвонить Бранне, пока боль не станет настолько сильной, что я уже не смогу говорить.
— Как проходит свидание? — радостно прощебетала Бранна, подняв трубку.
Я всхлипнула.
— Брона? Детка? Что такое? Гэвин сделал тебе больно? Я нахрен прибью его…
— Бранна, заткнись, — всхлипывая, перебила я её. — Гэвин ничего мне не сделал, но мне больно, и сейчас я еду в больницу.
— Больницу? Почему? Что случилось?
Я фыркнула, превозмогая боль.
— Доминик случился.
Доминик вздохнул рядом со мной, и это заставило меня улыбнуться, хоть мне и было чертовски больно.
— Доминик? — рявкнула она, а затем прорычала: — Я убью твоего младшего брата.
— Нет, если я убью его первым, — донесся до меня низкий голос Райдера.