Зеркало для слепого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хорошо бы попариться в турецкой бане, если денег хватит. Давай дойдем до нее, здесь близко. Узнаем, сколько стоит посещение. Если уложимся, то я схожу, а ты посидишь в отеле. Не обижайся. Я должен был зайти туда еще раньше, но как-то забегались. Считай это обязательной частью программы. Ты мои банные изыскания знаешь. Помнишь, как ты меня ждала, пока я парился в Токио? Здесь так не получится. Мусульмане не позволят.

— Понимаю. Хобби есть хобби. Пойдем. Это то здание, которое тебя удивило?

— Да. Если верить надписи на стене, эта баня существует более двухсот лет. Очень интересно…

Дошли они быстро, хотя по дороге все время отбивались от мальчишек, пытающихся любым способом продать им разные вещи — от маек за один доллар до стеклянных глаз по доллару за три штуки. В первые дни пребывания в Стамбуле эти мальчишки даже нравились Родику, считавшему трудовое воспитание важнейшим фактором в становлении мужчины, но потом их недопустимая назойливость стала его нервировать, в последнее же время он злился и ругал их матом, который они, как ни странно, понимали. Вероятно, матерные слова входили в их примитивный словарь русских слов. Правда, слушались они плохо и иногда кварталами преследовали Родика и Оксу, крича о достоинствах своего товара.

Оказалось, что посещение стоит меньше десяти долларов. Родик проводил Оксу до гостиницы, прихватил сохранившуюся початую бутылку водки, купленную еще в Москве, и поспешил париться.

Внутри баня выглядела не менее экзотично, чем снаружи. Зал, по-восточному богато украшенный мрамором и гранитом, устремлялся вверх, к куполообразному потолку, что создавало огромный свободный объем.

Родика проводили в небольшую комнату с двумя лежанками и столиком. Положили чистую простыню и предоставили самому себе. Родик разделся, завернулся в простыню и, быстро сориентировавшись, прошел в банное отделение, которое представляло собой еще большее, чем при входе, помещение округлой формы. Посреди него располагался мраморный помост, а по периметру — небольшие полузакрытые альковы, снабженные водопроводными кранами, затейливой формы раковинами и каменными скамейками.

В этом огромном зале каким-то непонятным способом поддерживалось влажностно-тепловое равновесие, при котором происходила сбалансированная конденсация влаги — так, что местами, несмотря на высокую температуру, образовывался туман. Иными словами, здесь постоянно поддерживалась точка росы. При этом дышать было легко, а тело, как бы являясь естественным конденсором, сначала приняло эту влагу, а потом по нему заструились потоки то ли воды, то ли пота.

На мраморном постаменте в форме тора лежали несколько закутанных в простыни мужчин. Родик потрогал поверхности и, поняв, что они теплые и предназначены для дальнейшей процедуры, последовал, как он посчитал, примеру остальных: но для лучшего прогрева снял с себя простыню, постелил ее на помост и, приняв удобную позу, расслабился. Вдруг он ощутил, что все пришло в движение. Ближайший к Родику мужчина вскочил и, что-то вскрикнув по-турецки, накинул на Родика свисающий край простыни. Тот сразу не понял, в чем дело, и, вернув прежнее состояние, продолжил греться. Тогда турок, еще что-то выкрикнув, опять повторил действие и убежал. Родик наконец понял, что того смутило его голое тело. Перебрав в голове известные мусульманские ценности, он со стыдом вспомнил, что обнажаться неприлично и, вероятно, в бане мусульманам это запрещено, хотя в Таджикистане такое никто не соблюдал. Родик закутался в простыню, но было уже поздно. Убежавший турок привел с собой двух других. Один из них провожал Родика в комнату, второй же — огромного роста и мощного телосложения, — вероятно, являлся кем-то типа банщика, поскольку был по пояс обнажен.

Все одновременно заговорили, Родик, как мог, извинялся, поясняя, что в русской бане все ходят голые. Судя по реакции турок, они все поняли, и на их лицах появились добродушные улыбки. Конфликт был исчерпан.

Банщик жестами объяснил Родику, что будет показывать ему все обычаи турецкой бани, и Родик в прямом смысле попал в его мощные руки. Сначала он искусно и тщательно промассировал каждую пядь тела Родика. Потом, завернув его, как младенца, в простыню, отнес в один из альковов и там, также ловко приоткрывая тело по частям и используя наволочку с мыльной пеной, тщательно вымыл его и снова поместил на помост, где подверг суставы повторному массажу, а тело — разогреву. Процедура продолжалась в различных вариациях около часа, после чего банщик отнес Родика в комнату, где стал поить его очень крепко заваренным сладким чаем и пытаться завести с ним беседу.

— Байефенди, нереде отуруйорсунуз?[1] — спросил банщик.

Такую фразу Родик уже много раз слышал на базаре и ответил:

— Бен дан русьйа[2], Москва.

Дальнейшая беседа проходила в основном с использованием международных жестов. При этом Родик говорил по-русски, а банщик по-турецки, но друг друга они вполне понимали. Более того, как показалось Родику, они нравились друг другу.

Родик достал водку и предложил по русскому обычаю выпить, заранее извинившись за нарушение Корана. Турок, естественно, отказался, а Родик все же глотнул. Желая как-то отблагодарить, он дал турку оставшиеся у него десять долларов, пожалев, что не взял у Оксы больше. Турок, похоже, был доволен и, когда Родик, оставшись в одиночестве, оделся и собрался уходить, проводил его до выхода из бани, произнося благодарственные дружеские слова, из которых Родик понял только «тешекюрлер»[3] и «саголун»[4].

В отель он вернулся в приподнятом настроении. Окса ждала его. Родик восторженно поведал о своем приключении, но, похоже, Оксу это не интересовало, и она вместо сопереживания сказала:

— Есть хочется. От той бурды, которой нас кормят, у меня изжога. Пойдем чего-нибудь купим. Хотя бы бананов?

— Пойдем. Правда, бананы я еще на Кубе разлюбил. Кстати, сколько у нас осталось денег?

— Сейчас подсчитаю… Шестьдесят три доллара и рубли на обратный путь. Рублей достаточно много, я пересчитывать не стала.

— Негусто, учитывая, что нужна заначка на непредвиденный случай. Шикануть в ресторане не сможем, но перекус какой-нибудь сообразим, и водки у меня еще полбутылки осталось. Перебьемся.

Наутро ситуация с отплытием повторилась.

Повторялась она и в следующие восемь дней. Море по-осеннему штормило, и турецкие морские власти не выпускали катамаран из порта, хотя моряки и выражали готовность бороться со стихией.

Все могло бы даже радовать, поскольку расставаться со Стамбулом не хотелось, да и спешить в Москву смысла не было: страхи немного отступили, но уверенности, что проблема благополучно разрешилась, не появилось. В стамбульской же суете найти Родика даже для профессионалов составляло огромную сложность. Проход через границу и последующее оформление в отеле прошли по спискам, а при проверке паспортов реквизиты не фиксировались. И в том и в другом случае все ограничилось формальной сверкой списка и стопки паспортов. Даже заполнения деклараций никто не потребовал. Это окончательно успокоило Родика. Что произойдет при возвращении на родину, он не знал, но понимал одно: чем позднее, тем лучше. Ситуацию осложняла лишь денежная проблема. Экономить приходилось буквально каждый доллар, а питаться в основном однообразной и почему-то всегда красного цвета отельской пищей. За эти дни Родик и Окса исходили весь центр Стамбула, побывали на пляжах Мраморного моря, и Родик даже несколько раз искупался, хотя чистота воды вызывала массу сомнений. Успокаивал он себя тем, что вода была несравненно чище, чем в Босфоре, походившем на городскую свалку (это, однако, не мешало местным мальчишкам там плескаться, а взрослым — продавать на берегу только что выловленную рыбу).

Временами, чтобы пройти к намеченному месту, им приходилось пробираться по узким, вонючим и грязным улочкам, которые часто упирались во вполне благопристойные районы с красивыми магазинами и ресторанами. Здесь под ноги могли, не извиняясь, вылить помои или выбросить из окна накопившийся мусор. В фешенебельных районах полунищие люди в тряпье сидели в парках на скамейках рядом с респектабельными, одетыми по последней европейской моде мужчинами. Достаточно было перейти мост, чтобы из мусульманского средневековья попасть в современный градостроительный модерн с широкими проспектами и шикарными автомобилями. Женщины, закутанные в черные одежды, иногда в паранджах, соседствовали с декольтированными крашеными блондинками — несомненно турецкого происхождения, судя по восточным чертам лиц. На пляжах бикини, а иногда и открытый «верх», странно контрастировали со смешными с позиций европейцев купальными комбинезонами мусульманок, закрывающими не только тело, но и голову.

В общем, как говорилось в одной из комедий, Стамбул — город контрастов, и это Родику очень нравилось, как, впрочем, и все восточное.

Оксу, судя по ее реакциям, вообще ничего не интересовало. Ее внимание поглотили финансовые проблемы и страх перед предстоящим пересечением Черного моря. Она молча следовала за Родиком и, если он обращался к ней, давала неопределенные ответы, когда же он начинал настойчиво требовать от нее выразить свое мнение, в восточном стиле поддакивала ему.

Время текло медленно. Новых ощущений возникало мало. Все, что можно было посмотреть бесплатно, — посмотрели. Остальное требовало денег. Временами у Родика появлялось чувство голода, которое нечем было удовлетворить. Все чаще хотелось просто лежать на кровати в номере, но, понимая, что это совсем тоскливо, они, как на работу, каждое утро выходили в город, бродили по знакомым улицам, сидели в прибрежных парках, всматриваясь в морскую даль. Базар и магазины посещать перестали. Торговаться и обсуждать товар, не имея денег для его покупки, не получалось. В общем, накатывала тоска, преодолеть которую не удавалось в связи с отсутствием средств даже на выпивку.

Когда Родик уже начал отчаиваться, наконец сообщили, что завтра утром состоится отплытие. Настроение у него улучшилось, а Окса, наоборот, совсем загрустила, предвкушая прелести морской болезни.

С этого момента события раскручивались в обратном порядке — с тем лишь отличием, что катамаран кувыркался на волнах часов на шесть-семь меньше, чем в прошлый раз.

[1] Господин, откуда вы (где живете)? (от тур. Beyefendi, nerede ouruyororsunu).

[2] Я из России (от тур. Ben dan Rusyea).

[3] Спасибо (от тур. tesckkurler).

[4] Благодарю вас (от тур. Sagolun).