Зеркало для слепого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ужастик. Я сюжет пока не поняла. Думаю последовать твоему примеру и вздремнуть.

— Поспи, — одобрил Родик, пытаясь вникнуть в суть фильма.

Однако переводчик говорил за кадром каким-то прерывающимся гнусавым голосом, и за ударами волн о корпус катамарана и людским гомоном разобрать что-либо было трудно. Да и качество пленки оставляло желать лучшего.

Оставив попытки включиться в просмотр, Родик достал детектив, думая почитать, но из-за качки он никак не мог сосредоточиться. Несколько раз вернувшись к началу повествования, он захлопнул книгу и закрыл глаза, стараясь расслабиться. Вероятно, он опять заснул. Разбудила его Окса.

— Родик, мне очень плохо. Хуже, чем было на Поповке, когда плыли в Токио. Выпусти меня. Я пойду в туалет. Меня очень тошнит, — жалобно сообщила она.

Родик спросонья не сразу понял, о чем его просят, и уставился на Оксу в недоумении, но ее помутневший взгляд и неестественная желтизна лица все прояснили.

— Лучше сиди на месте. Пойдешь — еще больше укачает. Вот, возьми пакет.

— Выпусти меня быстрее! — взмолилась она.

— Ну, беги, — поднявшись с кресла и еле устояв на ногах, согласился Родик. — Гальюн вниз по лестнице, сразу направо. Может, тебя проводить?

Окса ничего не ответила и, цепляясь за спинки кресел, заспешила в указанном направлении. Родик, поколебавшись и решив, что помочь ей нечем, занял свое место. Сон пропал. Родик посмотрел на экран и понял, что показывают уже другой фильм, но сосредоточиться на его сюжете он не успел. Появилась Окса. Лицо ее приобрело землисто-желтый оттенок, покрасневшие глаза выражали муку. Родик, чтобы пропустить ее, встал, крепко ухватившись за спинку сиденья. Пока Окса занимала свое место, он осмотрел каюту. В приглушенном свете все казалось замершим и сонным, но, приглядевшись, Родик понял, что это не так. В соседнем ряду женщину безудержно рвало, и она то погружала голову в большой полиэтиленовый пакет, то в изнеможении откидывалась на спинку сиденья. Несколько женщин лежали, свернувшись калачиком, на полу, вероятно, считая, что так меньше укачивает. Тяжелый запах распространялся по каюте, и Родику казалось, что с каждым новым покашливанием он становился все более невыносимым. Окса с обреченным видом застыла в своем кресле. Родик испугался, что она потеряла сознание, поскольку голова ее вдруг начала болтаться, как у поломанной куклы. Он потряс ее за плечо — она среагировала. Родик немного успокоился и решил выйти на свежий воздух. Спускаясь в полутьме по лестнице, он поскользнулся и, посмотрев под ноги, с отвращением понял, что наступил в рвотную массу. На нижней палубе было еще хуже. Несколько человек свесили головы за борт и конвульсивно двигались. Металлическая палуба была скользкая, как лед, то ли от людских испражнений, то ли от беспрерывно захлестывающей морской воды. Катамаран, похоже, стал неуправляемым. Его бросало в разные стороны, корпус поднимался на волнах так, будто начинал парить в воздухе. Двигатели при этом издавали пугающие звуки. Еще страшнее казалось следующее за этим падение, после которого волны перехлестывали даже через крышу второй палубы. Ужасную картину довершала кромешная темнота и зловещий рев моря. Родик посмотрел на часы — почти половина двенадцатого ночи. Они должны были уже прибыть в Стамбул, даже с учетом почти двухчасовой задержки отплытия. Вспомнились брошенные кем-то в порту слова о том, что катамаран рассчитан на волну до шести баллов, а сейчас шторм был существенно сильнее. Страх начал закрадываться в душу. Никого из членов экипажа Родик не видел. Постучавшись в металлическую дверь, он попытался ее открыть, но у него ничего не получилось. В этот момент к нему подошел человек, судя по одежде, не пассажир.

— Вам что-то надо? — спросил он.

— Хотел узнать, не требуется ли помощь, — нашелся Родик. — Мне кажется, что шторм слишком уж сильный.

— Не волнуйтесь. У нас все под контролем. Хотя не скрою, что условия экстремальные. Двигатели плохо справляются, мы потеряли ход и полностью выбились из графика. Однако не переживайте. Все будет в порядке. Наш капитан очень опытный. Отдыхайте.

— Вашими бы устами… Отдыхать в этом смраде трудно, — усомнился Родик. — Весь корабль заблевали. Может быть, как-то убраться? Хоть из шланга палубы помойте. Хотите, я помогу?

— Потерпите. Есть более серьезные проблемы. Пройдите, пожалуйста, в каюту.

— Потерплю… Если получится. От этого запаха самого блевать тянет, — подчинился Родик и направился к своему месту.

После свежего морского воздуха тяжелый запах, царящий в каюте, вызвал у Родика отвращение, но выбора не оставалось, и он, с трудом перешагивая через лежащих на полу людей, наконец добрался до кресла.

Состояние Оксы ухудшилось. У нее уже не было сил подняться и идти в гальюн. Рядом валялось несколько использованных бумажных пакетов.

Время тянулось мучительно медленно. Родик то забывался тяжелым сном, то пытался удобнее устроить совсем обессилевшую Оксу.

Так прошла ночь. Никто не заметил, когда шторм утих, и катамаран перестал мотаться, как детский мячик на резинке. Родик вышел на палубу и увидел берег. Вероятно, берег турецкий, хотя ничто об этом не свидетельствовало. Он вернулся в каюту и разбудил Оксу.

— Мучения твои кончились. Мы в береговой зоне, — сообщил он.

Реакция была вялой, ответа не последовало. Пассажиры то ли просыпались, то ли медленно приходили в себя. Стояла непривычная тишина, и неожиданные звуки из репродуктора разнеслись, как гром:

— Дорогие товарищи, доброе утро. Мы вошли в территориальные воды Турции. Через час планируется швартовка. А сейчас экипаж угостит вас завтраком.

«Вот идиот, — подумал Родик. — Какой к черту завтрак! Большинство пассажиров еще не отошли от морской болезни, куда им завтракать…»

Вероятно, такие мысли пришли и в головы остальных, выразившихся в известной народной форме.

Однако остановить процесс было уже невозможно. По каюте распространился омерзительный запах вареных сарделек. Смешиваясь с уже установившимися запахами пота, рвоты, гальюна и еще чего-то, он произвел на людей ужасающее впечатление. Со всех сторон послышались стоны и надрывные звуки, симптомы морской болезни возобновились. Однако экипаж это не остановило, и началась раздача пластмассовых тарелок с сардельками и кетчупом. Наверное, у многих пассажиров катамарана это блюдо еще долго вызывало отвращение. Во всяком случае, Родик впоследствии при виде сарделек неизменно терял аппетит.

Поселились в центре старого города — Аксарае, в невзрачном отеле с крошечными комнатенками и с неким подобием ресторана на первом этаже, где дважды в день весьма скудно кормили. Достоинством отеля можно было считать только близость ко всем известным стамбульским достопримечательностям, в том числе и к знаменитому рынку, являвшемуся целью почти всех пассажиров катамарана. Родик, изучивший еще в Душанбе специфику восточного базара, чувствовал себя там уверенно. Продавцы, понимая это, с удовольствием вступали с ним в торг, переходящий в дружескую беседу за стаканчиком чая или чашкой кофе. Потому хождение по рынку являлось действительно интересным делом. Здесь можно было увидеть и купить самые различные вещи, притом практически за бесценок. Родик набрал огромное количество сувениров, диковинных вещичек и одежды. Расстраивало лишь одно: в Москву повезти это не удастся, и все приобретения в случае благоприятного исхода поездки станут украшением душанбинского быта. Какого-либо сервиса по осмотру достопримечательностей принимающая сторона не предоставляла, ограничившись выдачей карты Стамбула. Описания величественных построек города на русском языке они не нашли, а приобретенные проспекты на английском давали лишь скудную информацию. Вообще туристическая индустрия тут сводилась в основном, как выражались турки, к шопингу. Даже комментарии гида во время водной прогулки изобиловали словами buy, market, thing, stuff, article, sale.

Поэтому, безуспешно поискав русскоговорящего сопровождающего, Родик решил самостоятельно осмотреть город по методике, разработанной еще в Токио. Разбив Стамбул на квадраты, он составил план так, чтобы к концу поездки побывать всюду…

Все прошло, как задумывалось. И вот на следующее утро планировался отъезд. Весь вечер паковали вещи, а когда утром собрались у ресепшен, выяснилось, что по метеорологическим причинам придется остаться еще на сутки — на море опять шторм. После плавания из Ялты довод казался вполне весомым, но с учетом того, что денег осталось меньше ста долларов, весьма неприятным. В таком же положении находились почти все их попутчики. Представитель принимающей организации успокоил, пообещав оплатить гостиницу и трехразовое питание.

Пришлось возвращаться в уже опостылевшую комнату, распаковывать вещи и думать, чем занять день. Единственным местом, которое Родик не посетил в Аксарае, была древняя баня. Внешне это строение трудно было ассоциировать с баней. Скорее оно походило на культовое сооружение. Поэтому Родик и обратил на него внимание, когда обследовал достопримечательности. Возможно, до захвата турками Константинополя там был христианский храм. А может, подражая римлянам, турки сами возвели баню в подобающий ей ранг. Задать вопрос было некому, и Родик лишь отметил в своем сознании столь удививший его факт. Сейчас он вспомнил об этом и сказал: