Зеркало для слепого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Погранично-таможенные процедуры прошли на редкость легко и быстро. Пассажиры столпились на деревянном помосте причала, с интересом разглядывая суденышко, на котором предстояло пересечь море. Катамаран выглядел элегантным, но уж слишком маленьким для такого серьезного плавания. Однако это никого не смущало. Наоборот, все пребывали в радостном состоянии, которое слегка омрачалось задержкой отплытия по «метеорологическим условиям». По этому поводу многие стали возмущаться (ведь стоял полный штиль, а голубое безоблачное небо никак не вязалось со столь тривиальной причиной), полагая, что погода ни при чем, просто, как обычно, где-то что-то прохлопали ушами.

Особенно взбудоражились женщины, чья цель была далека от туризма. Они являлись так называемыми челночными коммерсантками, и опоздание могло вылиться для них в существенные проблемы при приобретении товаров.

Родик, еще накануне давший себе установку на отдых, лениво-безразлично созерцал происходящее, бездумно нарезая круги по пирсу и не вступая в общую полемику. Окса, то ли по привычке, то ли следуя его примеру, стояла в тени какой-то постройки и приглядывала за вещами. Наконец что-то случилось, и около катамарана засуетились люди. Родик понял: начиналась посадка.

Внутри катамаран напоминал салон самолета— в большой каюте кресла были авиационными и располагались в похожем порядке. На дальней стене помещения висело несколько мониторов, и Родик подумал, что им, вероятно, будут показывать, как теперь стало принято, видеофильмы. «Молодцы. Сервис сделали, — отметил он мысленно. — Все-таки плыть почти десять часов, а заняться на этом маленьком суденышке нечем. Шесть шагов в одну сторону, двадцать в другую. Бара нет».

Пассажиры суетились, устраиваясь на своих местах. Всевозможные запахи заполнили душное помещение.

— Пойдем на свежий воздух, — предложил Родик Оксе. — На корме я заметил банки. Вроде чистые.

— Какие банки? — спросила Окса.

— Да скамейки, — поправился Родик, добродушно хихикнув. — Так они у моряков называются. Пойдем, подышим морем, пока этот кагал устроится и успокоится.

На корме действительно имелась возможность комфортно расположиться, рассчитывая на одиночество, хотя запахи выхлопных газов ощущались. Все же тут было лучше, чем в душном и шумном помещении.

Вскоре катамаран, завибрировав корпусом, отошел от пирса и, сделав сложный маневр, покинул гавань и двинулся вдоль берега. Родик, развалившись на холодном металле и полузакрыв глаза, лениво всматривался в пляжи, заполненные людскими телами, любовался скалами, нависающими причудливыми формами над водой и переходящими в зеленеющие на горизонте холмы. Вскоре появились знакомые очертания знаменитого «Ласточкиного гнезда», не доходя до которого катамаран развернулся и устремился в открытое море. Теперь вокруг было только голубое пространство, образованное сливающимися водой и небом.

Родик некоторое время всматривался в эту колеблющуюся голубизну, надеясь увидеть что-то интересное, но вскоре ему надоело. Положив голову на колени Оксы, он привычно закрыл глаза так, чтобы через веки проходили солнечные лучи, как бы насыщая все его тело энергией. Размеренный плеск воды вызывал сонное успокоение.

Катамаран плавно покачивался на небольших волнах. Они ритмично бились о корпус. Родик то ли заснул, то ли опять впал в медитативное состояние. Ему казалось, что он плывет по Карибскому морю, а голова его покоится на коленях Марипили. Она рассказывает, как ей было плохо без Родика и она хотела приехать в Москву, но вместо нее поехала Вера, поскольку мерзавец Карлос не отпустил ее из публичного дома, а Вера — человек свободный, смогла вырваться. Всплыли картины Вериного приезда весной в Москву. Как она, несмотря на возраст, по-детски восхищалась всем — от Кремля и Нового Арбата до Большого театра и подмосковных усадеб. Впитывала дух потерянной родины. Родик, помня доброе отношение, проявленное к нему Верой в Валенсии, отбросил все дела и с утра до вечера возил ее по Москве. Реальность переплеталась в сознании Родика с вымыслом или сном. Что-то тягостное появилось в этом состоянии. Как будто он переходил из одной сферы в другую. Он как бы пересекал невидимые границы миров: недавнего советского, вчерашнего и сегодняшнего, давно ушедшего вместе с венесуэльскими приключениями, фантастического будущего. Чувства смешивались и то принимали один из миров, то, вызывая ужас, заставляли бежать в другой, в котором Родик начинал жалеть, что ушел из предыдущего. Он возвращался и снова, подвергаясь мучениям, куда-то стремился. В мирах этих возникали хорошо знакомые ему люди, но действия их были незавершенными, а когда Родик пытался их завершить, непонятный гнет наваливался на него с новой силой. Он хотел и не хотел принять тот или иной мир, в который опять попадал, притягиваемый поиском ощущений, а может быть, инстинктивным желанием найти там свое место. Родик сделал усилие и покинул этот калейдоскоп, но в реальность не вернулся.

Откуда-то появились африканцы, возглавляемые белозубо улыбающимся мистером Мбаго. Тот стал разрезать на части огромный ананас, почему-то называя его зеленым кардамоном, и укорял Родика за то, что он забыл про Танзанию. Перед глазами поплыли картинки Занзибара, и Родику почудилось, что он парит в воздухе, а под ним расстилается изумрудный океан, испещренный тенями островов и коралловых рифов. где-то вдалеке он услышал свое имя и почувствовал под головой что-то холодное и твердое.

— Просыпайся. Пойдем на наши места. Здесь очень ветрено и брызги замучили, — сказала Окса.

Оглядевшись, Родик вспомнил, что они на катамаране.

— Я, похоже, заснул, — отозвался он. — Пойдем. Сон мне снился… Странный какой-то.

— Не рассказывай, это плохая примета. Вставай.

— Встаю, встаю. Потерпи две минуты. Дай прийти в себя.

Родик принял вертикальное положение и осмотрелся. Пока он спал, облик моря изменился. Вода потемнела и покрылась белыми барашками. Катамаран, не справляясь с волнами, то поднимался на их гребень, то падал, издавая глухой стон. На корме действительно уже было неуютно. Покрашенные белой краской металлические детали стали холодными и мокрыми. Ветер прессовал лицо и трепал волосы. Однако возвращаться в духоту каюты все равно не хотелось.

— Иди. Я еще здесь посижу, — спрятавшись за выступ кормовой надстройки, сказал Родик.

— Хорошо. Не засиживайся. Простудишься, потом будешь в Стамбуле чихать.

— Ладно, ладно… Иди… Там небось кино показывают. Мне не холодно. Скоро приду.

Море менялось на глазах. Волны стали огромными и открывали по бортам катамарана глубокие водяные ущелья, в которые тот проваливался так, что, казалось, вот-вот огромная водяная стена обрушится всей своей мощью на палубу. Однако катамаран выныривал и начинал балансировать на очередном гребне волны. Потом все повторялось. Явно начинался шторм.

«Вот они, обещанные «метеорологические условия», — подумал Родик. — Припоминаются испытанные во время плавания в Японию ощущения. Надо пойти в каюту и посмотреть, что с Оксой. Не дай бог опять заболеет морской болезнью».

Родик попробовал встать, но его бросило назад на сиденье и обдало соленой водой так, что он на какие-то мгновения потерял ориентацию в пространстве.

— Ничего себе. Баллов шесть, не меньше, — заметил он, цепляясь за скользкие и мокрые перила лестницы. — Придется рубашку менять.

В каюте действительно показывали какой-то зарубежный видеофильм. Пробравшись на свое место, он спросил Оксу:

— Как твое самочувствие? Похоже, будет шторм.

— Пока ничего, хотя качает очень сильно.

— Что показывают?