Анна тем временем сняла перчатки, легко взмахнула руками, и Глеб с удивлением увидел, как от её пальцев к телу библиотекаря тянутся разноцветные тонкие нити. Вот они образовали сеть и, коснувшись тела, словно впитались в труп. Тут же кожа мертвеца сменила цвет с жёлтого на тёмно-синий. Но на запястьях осталась прежней и даже вроде бы засветилась чудным янтарным светом.
– А вот и место касания, – пробормотала Анна. – Значит, погибший видел своего убийцу и, более того, возможно, даже был с ним знаком. Едва ли кто-то чужой мог вот так запросто подойти и взять чужого человека за руки. Впрочем, и не такое бывало.
Она поднялась и, надевая перчатки, обратилась к сыщику:
– Помните, Кузьма Макарович, жизнееда? Ловили его лет пять назад по всей губернии.
– А как не помнить, – оживился мужчина. – Этот ирод же человек двадцать осушил. Всё желал вечную жизнь обрести, оттого выбирал девушек, да помоложе. Только вот он завсегда к шее присасывался, ритуал у него такой был пакостный. А уж как мы его ловили! Будто дикого зверя, сетью. Да и потом, как бешеного пса, везли на палках. С петлей на шее.
Глеба передёрнуло. Мало ему было видеть высушенный труп несчастного библиотекаря, так, оказывается, в этом сумасшедшем мире подобное происходит чуть ли не каждом углу? Да, смерть есть смерть, будь то спокойный уход в почтенном возрасте или получив бутылкой по голове в пьяной драке, но чтоб вот так… Оказаться выпитым досуха каким-то сумасшедшим магом? Глеб сделал медленный выдох. Надо узнать как можно больше, по каким законам живёт его новый мир, чтобы самому не оказаться в роли мухи, застрявшей в центре паутины. На что ещё способны местные маги?
– Будьте так любезны, вынырните из омута воспоминаний, – попросила сыщика Анна и добавила: – Ритуалы могут менять. Где сейчас жизнеед? В тюрьме или его так и оставили в клинике? Проверить надо, не сбежал ли.
– Да куда он сбежит, – фыркнул сыщик, – он же памятник!
Заметив вопросительный взгляд Анны, Кузьма откашлялся и пояснил:
– В смысле, помер он по весне, сдулся от чахотки. Так что за него не беспокойтесь, с того света ещё никто не вертался, чтоб добрых людей морить.
– Вы это точно знаете? – уточнила Анна Витольдовна, разглаживая несуществующие складки на юбке. – Или вам сорока на хвосте принесла?
– Обижаете, уважаемая. У меня там шурин работает. Так что всё из первых уст.
– Допустим, допустим. Что же, значит, снимайте ауры. Фиксируйте всё возможное и очищайте помещение. Андрей Егорович прибыл?
Сыщик скривился, словно куснув лимона:
– Прибыл, куда ж без него. Только, Анна Витольдовна, может, мы сами управимся? Ну сил нет, ладно бы труп, так ещё и за ним прибираться. Ведь немощь как она есть!
– Он лучший аурографист в выпуске. А что не чёрств, как вы, так дайте время, и не узнаете.
– Как скажете, уважаемая, – вздохнул сыщик.
– А вы что стоите? Следы посмотрели? Может, эманации имеются? – Анна обернулась к Глебу, который всё это время стоял позади неё, изображая часть антуража.
– Эманации? – переспросил он, ощущая, как встаёт ком в горле.
– Да, у умершего или чужие, что-то видите? Коснитесь тела, давайте, действуйте.
– Простите, пожалуйста, но я ещё не вполне здоров. Голова. – Глеб развёл руками, как бы расписываясь в своей немочи, хотя на самом деле ему стало до ужаса страшно от одной мысли, что он почувствует то же, что пережил умерший.
Но Анна была непреклонна.
– Если вы, Глеб Яковлевич, сейчас же не приступите к своим обязанностям, то, поверьте, я верну вас туда, откуда привезла. Смекаете, о чём я?
Глеб молча кивнул. Обратно в тюрьму ему не хотелось, и он решился выполнить требования начальницы. В конце-то концов, ну что такого может случиться, если человек уже мёртв и никаких эмоций не испытывает? Опустившись рядом с трупом, Глеб дрожащими руками стянул перчатки и осторожно, будто боясь нанести вред усопшему, коснулся его лба.
Вначале ничего не произошло, и Глеб уже было вздохнул с облегчением, но внезапно в глазах потемнело, он ощутил, как его затягивает пустота. Он точно падал в бездонную яму, на дне которой его ждало нечто ужасное. Такое, отчего поджилки тряслись. Между тем он успел почувствовать удивление, но далёкое, как бы из прошлого, и опять же страх. Затем услышал крик.
– Да не орите вы, господи! Разве не знаете, что нельзя шуметь в библиотеке? – донёсся до него раздосадованный голос Анны.
Глеб ощутил, как его толкнули, и понял, что больше не касается тела. Проморгавшись, он с трудом поднялся с пола, приметив, однако, что сыщик, прикрываясь рукой, усмехается в усы.
– С кем приходится работать, – вздохнула Анна Витольдовна и так презрительно посмотрела на Глеба, будто ему должно было быть стыдно за одно своё существование. – Что вы там такого разглядели, что благим матом кричали?
– Удивление и страх, – пересохшими губами произнёс Глеб, руки сильно потряхивало, – а дальше тьма.
– Что же, как я и ожидала, убийцу он знал. Действуйте, Кузьма Макарович. Опросите всех свидетелей. Кстати, кто нашёл труп?