Юрайя с удивлением увидел на пороге мужчину, знакомого ему из местных новостей. Дорогой кожаный пиджак, брюки ценой в месячную зарплату полицейского, безупречно гладкая кожа, мужественная щетина и сформированные стилистом брови, – Адам Шиллинг, плейбой и один из самых завидных женихов в городе. И тут Юрайя вспомнил о том, что непостижимым образом вылетело у него из головы: Джуди Фонтейн – дочь губернатора Филипа Шиллинга, а этот мужик – ее брат.
Эшби не так давно переехал в Города-близнецы[1] и не следил за слухами в желтой прессе, однако смутно помнил, что в шестнадцать лет Фонтейн ушла из семьи, видимо больше не желая иметь с Шиллингами ничего общего, и даже сменила фамилию. Судя по выражению ужаса на лице Джуди, ее чувства к родным за эти годы не претерпели существенных изменений.
– Какого хрена ты сюда приперся? – бросила она.
Шиллинг нахмурился.
– Хотел тебя проведать. Шеф Ортега сообщила нам о твоем освобождении, и папа попросил меня убедиться, что с тобой все в порядке. – Адам сглотнул, и глаза у него увлажнились. – Боже. Ну и вид у тебя.
– Убирайся, – прошептала она.
Если жертва похищения выйдет из себя, следствию это никак не поможет.
– Вам лучше уйти, – вмешался Юрайя.
Шиллинг поднял руки, сдаваясь:
– Ладно, ладно. – Он попятился, развернулся и исчез за дверью.
Джуди потеребила пульт кровати, но бросила тщетные попытки и, безвольно уронив руки, закрыла глаза на пепельно-бледном лице.
Боясь, что она потеряет сознание, Эшби сам схватил пульт, нажал на кнопку и опустил изголовье.
– Шторы, – еле слышно выдохнула Фонтейн.
Он задернул окно тканью, и в палате наступил полумрак.
– Все нормально? – спросил детектив. Ну и вопрос.
Джуди едва заметно кивнула, как будто боялась, что ее вот-вот стошнит.
– Принести вам воды?
– Нет.
Под этим явно подразумевалось, что посетителю пора. Он и так пробыл в палате слишком долго.
– Я приду завтра.
Шиллинг стоял в коридоре, прислонившись к стене. Услышав шаги Эшби, он выпрямился.
Юрайя представился и предъявил жетон.
– Ее вообще не узнать, – пробормотал Шиллинг, явно потрясенный увиденным. – Я, конечно, понимал, что она пострадала, но… – Он покачал головой. – Просто жуть.
– Хотите кофе? – предложил Юрайя. За жестом вежливости стояла надежда получить информацию.
Через пять минут они уже сидели за угловым столиком в больничной столовой, а перед ними стояли две толстые белые кружки.
– Боюсь, я мало что могу сказать. – Шиллинг отмерил две ложки сахара и принялся шумно перемешивать напиток, брякая сталью о фаянс. – Я не общался с Джуди после ее шестнадцатилетия. Даже не видел ее. Наверное, зря я пришел сюда. Подумал, вдруг она обрадуется, увидев брата, как знать? Может, ей захочется, чтобы кто-то из родных был рядом.
– Этот кто-то явно не вы.
Шиллинг метнул на него раздраженный взгляд и пустился в объяснение семейной ситуации:
– Сестре поставили психиатрический диагноз еще в детстве. Честно говоря, если бы не ее внешний вид, я бы заподозрил, что она сама где-то пряталась эти три года. Что ее исчезновение – мистификация. – Он пожал плечами. – Просто чтобы отомстить нам за то, что мы якобы с ней сделали. Но когда я увидел Джуди в таком состоянии… Значит, все было по-настоящему. Теперь мне стыдно, что мы не приложили больше усилий, чтобы найти ее.
Юрайя впервые услышал о психических проблемах Фонтейн. Ее бы не взяли на работу в полицию без психиатрического освидетельствования, однако Шиллинг знал ее ребенком, подростком, а не взрослой. Юным свойственна нестабильность.
[1] Twin Cities (англ.) – так называют Миннеаполис и Сент-Пол, представляющие собой единую городскую агломерацию. – Здесь и далее примеч. пер.