Общаясь с кабанами, наблюдая за ними, мы лучше понимаем себя и других людей. Четче чувствуем свое место в этом мире. А еще – заражаемся от них простой и цельной радостью. У кого, как не у животных, брать нам эту простоту и цельность, столь редкую и ценную в человеческом мире?
В гнезде кабана
В последний день года я лежала в гнезде вместе со своими кабанами. Хайнц Майнхардт считал, что его окончательно приняли в кабанье стадо как раз после того, как он беспрепятственно полежал в кабаньем гнезде.
К гнезду кабаны относятся достаточно ревниво. Каждый раз, когда я хожу смотреть гнезда и (о ужас!) показываю их гостям, ко мне прибегают взволнованные Руфус или Фрея (но не Фаня – ей как-то все равно).
Сегодня я решила, что время пришло, и нагло уселась в кабанье гнездо, пока они ели кукурузу. Я не делала этого с самой весны. Фрея заметила непорядок и пришла разбираться. Я угостила ее желудем, чтобы задобрить. Но она, съев желудь и выплюнув на меня очистки, стала покусывать сапог.
– Нет, Фрея, нет! – строго сказала я.
Она заворчала и поддела рылом мою ногу.
– Нет!
Тогда Фрея зашла мне за спину и поддела рылом под зад так, что я почти скатилась с бортика гнезда. Это было не больно, но кабан работает рылом как рычагом, и сдвинуть мой вес Фрее ничего не стоило.
Добившись своего, Фрея начала приводить гнездо в порядок, сгребать сено и поправлять бортики. Потом зачем-то притащила большую корявую ветку.
– Хорошо, я тоже буду носить ветки, – решила я.
Походила вокруг и нашла зеленую сосновую ветку. Принесла в гнездо, предъявила Фрее.
– Ну как?
Фрея обнюхала мое приношение и стала ловко откусывать тонкие веточки с хвоей. Запахло смолой. Фрея пристроила хвойные лапки на бортики гнезда.
Я решила, что достаточно поработала, и снова села в гнездо. И вновь Фрея пришла меня выгонять. Но тут я вспомнила, что сдаваться нельзя: сгоняют с места и сдвигают только слабаков, а в мире кабанов надо показывать силу. В прошлый раз я уступила только от неожиданности, теперь же со мной такое не пройдет. Фрея поддевала меня рылом с разных сторон, разевала пасть, легонько покусывала.
– Нет! Я тоже кабан, я остаюсь тут, – упрямо говорила я.
И Фрея сдалась. Повернулась спиной, потопталась, устроилась поудобнее и улеглась. Я привалилась к ее теплому боку. Да, кабаны очень теплые. Спина прохладная, а бока теплые, но самое теплое, конечно, брюшко. Потом пришла Фаня, похрюкала и улеглась с нами. Какое чудо!
Пришел Руфус… При виде меня в гнезде он заклокотал, как кипящий чайник, но даже не сделал попытки прогнать.
Правда, вскоре я поднялась сама, потому что он начал обустраиваться очень основательно. Встав посреди гнезда, принялся сгребать сено и ворочать ветки. Задремавшие уже сестры недовольно заворчали, не открывая глаз, каждая на свой лад. Фрее Руфус чуть не наступил на пятак копытом, а Фаню ткнул в зад толстой палкой, незнамо зачем принесенной в гнездо. Вот же какой медведь неуклюжий этот Руфус! Хорошо, что я встала.
Вся эта возня вконец разбудила Фрею с Фаней, и они пошли доедать кукурузу, а мы с Руфусом улеглись в гнездо вдвоем. Подсвинок подставил мне пузо для чесания, закрыл глаза и начал ритмично похрюкивать…
Блаженство!
Кабан в гнезде делается доступным, разнеженным, расслабленным. В гнезде можно делать то, чего я бы не рискнула делать вне его. Например, открыть Руфусу пасть и посмотреть клыки. Ощупать копыта, все четыре. Поднять веко. Заглянуть в ухо. Бодрый кабан, стоящий на четырех упругих ногах, такие манипуляции воспримет как непростительную фамильярность или приглашение к игре. А лежащий в гнезде, он разрешает любые прикосновения.
Гнездо кабана – место покоя, уюта и нежности.
И я теперь тоже в нем.
Неужели это мне не снится?
Спасибо за чтение!
Другие книги доступны в библиотеке moreknig.org.