Спорить с ним я не стал.
— Никаких болтов. — Я стянул рукавицы и отдал Гусеву; одна была разодрана на ладони. — Беги к Борису Ивановичу. Утреннего выхода не будет.
— Запрос, Михаил Викторович? В Дашичао, на утро?
— Не запрашивать. Пусть запишет: машина неисправна.
Гусев побежал. Из той толстой книжки, читанной в командировочных вагонах, я помнил, чем кончится под Дашичао, и помнил, что ждать этого меньше недели. Штаб отказал мне в платформах, Данилов унёс книгу, а теперь единственная машина участка стояла у горловины под парами, с обожжённым машинистом на ступеньке, и не могла сдвинуться ни вперёд, ни назад.
Белов смотрел на неё поверх свежей повязки. Говорил он медленно, будто диктовал в журнал.
— Наружный палец шарнира тяги парораспределения. Без него она не идёт, Михаил Викторович. Хоть на руках её несите, хоть уговаривайте. Стоит она.
Глава 17
Остаток пальца вышел из шарнира только к полудню. Сучков выбивал его с утра выколоткой, по полудару, подложив медную пластинку, чтобы не помять ушко тяги, а Белов сидел рядом на ящике из-под костылей, держал перевязанную руку на колене ладонью вверх и после каждого удара говорил: «Тише», морщась, будто били по нему. Когда обломок выпал Сучкову в подставленную ладонь, Белов взял его здоровой рукой, приложил ко второй половине, лежавшей на чистой тряпке, и долго смотрел, как сходится излом.
Машина стояла там, где встала ночью, ниже склада, напротив южной стены двора, и мастерская пришла к ней сама: верстак с тисками Петров со своими перетащил от горелой стенки и поставил на утоптанную землю у пути, а ящики с инструментом расставил вокруг. Вагон, который она поймала, отцепили на рассвете, теперь он стоял ниже, у стрелки, на своём тормозе. Гусев держал в топке маленький огонь и между охапками дров зашивал у тендера разодранную рукавицу. Было седьмое июля.
— Отслужила, голубушка, — сказал Петров выколотке, уложил её в ящик, в её гнездо, и ещё погладил пальцем. Рабочему, который стоял рядом без дела, он сказал совсем другим голосом: — Чего рот открыл? Ящик закрой.
Белов положил обе половины рядом на тряпку и поднял на меня глаза из-под седых бровей.
— Штатный ей нужен, Михаил Викторович. Готовый, точёный, калёный, по ней мерянный, такой, каким этот был, пока не лопнул. Самоделку я ей не поставлю, хоть мне её Петров из рельса выкует.
— Из рельса я не кую, — сказал Петров, не оборачиваясь. — У меня молоток да зубило.
— Вот и я про то.
Готового на Каменном не было, это я знал с ночи. Его надо было найти на линии и найти так, чтобы ответ не пришёл сам: после Данилова любая бумага, которая звала Белова на дорогу, могла звать его к людям Сакаи. Через пути я пошёл к станционному дому. Вера не обернулась от аппарата на мой шаг в дверях.
— Депеша по линии, Вера Николаевна. Всем станциям и постам до Хайчэна и до Дашичао. Нужен готовый наружный палец шарнира тяги парораспределения для Болдвина нашего типа. Кто имеет — ответить Каменному.
— Ответить на наш вызов или ответить сразу? — Она уже писала. — Если сразу, отвечать будут все, кто услышит, и я не буду знать, кто отвечает.
— На вызов.
— Тогда я спрашиваю их по одному. Это дольше.
— Пусть дольше.
— И кто им разрешит выдать? Дорожный запас без требования никто не отдаст.
За стеной скрипнул стул, и в дверях встал Борис Иванович с пером в здоровой руке. Слышал он, видно, всё.
— Требование дам я, — медленно сказал он, глядя мимо меня в угол, где у него, должно быть, лежала нужная инструкция. — Запас дорожный, выдаётся на нужды движения по требованию начальника разъезда. Машина стоит, движения нет, значит, нужда налицо. — Он поправил очки. — Однако выдадут его под мою подпись. Не вам и не Белову. Так и запишем.
Борис Иванович написал требование, пока Вера отстукивала первый вызов, промокнул его и положил на угол стола, на место.
Ответ пришёл, когда садилось солнце. Вера оторвала ленту, переписала её на бланк и подала мне сама, через стол.
— Ответ поста, Михаил Викторович. Четыре версты без малого по западной служебной дороге, у них мастерская. Палец есть, из дорожного запаса, для Болдвина того же типа. Выдадут по требованию начальника разъезда. — Я открыл было рот, но она ответила, не дожидаясь вопроса: — Принят на наш вызов. Руку дежурного я знаю.
— Благодарю, Вера Николаевна.
— Это моя работа, — сказала она и повернулась к аппарату.
Белов прочёл бланк у машины, при фонаре, отставив его на длину здоровой руки, и вернул.