Это было явно работой провидения: лис блеснул умными глазками и кивнул почти по–человечески. Потом вырвался из рук и припустил куда–то, обогнув аотаму.
– Эй, Касу! – вскрикнула я. – Но ведь лестница в другом месте!
Недовольная мордашка высунулась из–за дерева. Коттай будто говорил всем своим видом: пойдешь по лестнице – век Ясумаро не найдешь. Я посмотрела на ботинки и возблагодарила богов за то, что додумалась захватить рабочие, в которых можно было даже по крышам карабкаться. И направилась вслед за Касу.
Действительность оказалась куда приятнее ожиданий. Дело в том, что с подъемника Небесная Гора, не считая того плато, на котором был выстроен храм, до самого леса у подножия выглядела неприступной каменной крепостью. Не было ни единого намека на то, что по ней можно вскарабкаться или, наоборот, спуститься. Сейчас же, следуя за Касу, который то и дело оглядывался, проверяя, все ли со мной в порядке, я рассталась с последними сомнениями насчет того, что коттай мог завести меня в ловушку. Лисенок явно был своим в этих местах, так что вел он меня по тропе, которая, скорее всего, отсутствовала на туристических маршрутах. Она была не слишком отвесной, чтобы не найти уступов, за которые можно было бы ухватиться, но и не слишком легкой, чтобы быть все время начеку. Для сейшин–ханта этот путь особой опасности не представлял, так что я довольно ловко спускалась, стараясь не отставать от Касу. Минут через двадцать увлекательнейшего путешествия я услышала шум проточной воды. Точно, через деревню ведь шла небольшая, но довольно глубокая река. Выходит, спускалась она откуда–то изнутри горы. Касу скрылся за одним из уступов, и я нырнула следом. Там–то и показался мне отрывистый берег реки.
Она была не слишком широкой, но скорость течения заставляла сглотнуть слюну. Не хотелось бы оказаться в этих бушующих водах. Неужели Ясумаро–сан забрел куда–то в эту сторону?
Словно в подтверждение моих мыслей, белый зверек замер, ожидая, когда внимание сосредоточится на нем, а затем посмотрел вперед, не двигаясь. Проследив направление его взгляда, я наконец–то увидела преподавателя. И снова внутри зашевелилось страдание, стоило наткнуться на его одинокую спину.
За шумом воды он вряд ли бы меня услышал, так что я решила подобраться ближе. Почти перед самой встречей с лисом наткнулась на относительно ровную площадку, под ногами ощущался гладкий камень, и с этого места я и решила позвать Ясумаро. Только я набрала воздуха в грудь, как преподаватель, находившийся в нескольких метрах от меня, покачнулся, схватился за голову и камнем упал в реку. Я испуганно закричала, бросившись следом, и, миновав небольшую гряду, ранее разделявшую нас с лисом, кинулась в воду. Холод потока сковал с головы до ног, но я вынырнула, бросая все силы организма на то, чтобы достичь Ясумаро. Пловец из меня был не самый лучший, но помогала демоническая составляющая – она согревала тело, пока я гребла к ускользающему блондину. Когда же, наконец, я достигла его и схватила за подмышки, огляделась в поисках хоть какого–нибудь уступа, чтобы попытаться доплыть туда вместе с Ясумаро. В глаза бросился несущийся вслед за нами по берегу зверек, и я прокричала ему:
– Касу, помоги!
Дважды просить не пришлось: нас с лисом охватило синеватое свечение, вытащившее обоих из воды и перенесшее на берег к коттаю. Не найдя поверхности ровнее, я оперла лиса на наклонную скалу, хлеща по щекам и молясь сразу всем богам, чтобы тот очнулся. Потом, кое–как совладав с бессознательным телом, я повалила его навзничь, согнув ноги в коленях, и принялась делать искусственное дыхание. Когда прижалась губами к его холодным губам, начала плакать и, оторвавшись от Ясумаро, вентилируя легкие и глотая собственные слезы, как заведенная, завыла:
– Риндо! Не смей умирать, слышишь? Пожалуйста, не смей! Давай заключим контракт, я не переживу твоей смерти снова!
Я не думала о том, что говорила, прижалась к устам лиса, вдыхая в него вместе с воздухом частицу своей силы. В ответ холодное тело вздрогнуло. Мужчина принялся выкашливать воду, и я перевернула его на бок, помогая избавляться от последствий встречи с рекой. Когда же Ясумаро более–менее успокоился и даже попытался сесть, я прижала его голову к своей груди, обнимая, что было силы, словно от этого зависела его будущая судьба.
– Все в порядке, Мэй, все уже хорошо, – тихо проговорил он, но так, чтобы за ревом потока я могла его слышать.
– Ты что творил, сумасшедший лис? – прорвало плотину моих чувств, и я зарыдала еще сильнее. – Ты же замерз весь, тебя в лагерь надо!
– Мэй, Мэй, я же маг, – мне послышалась в его усталом голосе улыбка, а в следующее мгновение, шепнув заклинание сушки, он мигом высушил и отогрел нас обоих. Да, в теплой одежде ощущалось гораздо приятнее. Хоть одной проблемой стало меньше. Но мои слезы все не прекращали литься:
– Ты сумасшедший, ты совершенно ненормальный! Что с тобой случилось, Ясумаро?! Ты же оккадзи, у тебя равновесие должно быть в крови!
– Голова закружилась, – объяснил он, но я не поверила ни единому слову. – А ты…переживала за меня? Правда?
– Ты совсем не от мира сего… – горестно прошептала я. – Чуть не погиб, и интересуешься только тем, переживала ли я.
– Раз предлагала заключить контракт, значит, волновалась. Только ведь Мэй… – он повернул голову так, чтобы встретились наши глаза. – Я не зависимый дух, а ты не богиня.
– Ясумаро, ты… – не хватало слов, чтобы выразить все мое потрясение. Он, даже находясь без сознания, слышал все, что я кричала в горячечном бреду?
Грустно улыбнувшись, лис поднял руку, которой обхватил мою шею, принявшись осторожно поглаживать кожу:
– Когда–то я мечтал о том, чтобы ты звала меня лишь истинным именем. А сейчас…прозвище таким родным из твоих уст прозвучало.
– Что? – совсем растерялась я.
– Когда я был без сознания… – он смотрел прямо в мои глаза. – Как ты назвала меня, Мэй?
– Риндо. Я назвала тебя Риндо.
Для меня эти слова прозвучали как приговор. А вот лицо лиса осветилось от улыбки, и в следующий миг он соединил наши губы, даря мне короткий успокаивающий поцелуй.
– Давай в лагерь вернемся. Готова идти тем же скалистым путем?
***
Мы вернулись в лагерь, как ни в чем не бывало, словно и не происходило неожиданного падения здорового взрослого мужчины в воду. Вернулись с тем лишь отличием, что на моей шее законное место занял третий участник встречи у реки – Касу. Слезать он отказался категорически, и я решила взять маленького коттая с собой. В гостинице Ясумаро–сан, вновь примерив образ добропорядочного преподавателя, отправился по делам, подарив на прощание теплую улыбку, от которой мне ничуть не стало лучше. Тревожное ощущение усилилось, и во время чая, и после него я чувствовала себя, будто на пороге огромной неизвестной беды. Хё отправилась гулять с Масараги, оставляя меня в одиночестве, и я свернулась на футоне в клубок, тяжело дыша и пытаясь соединить все, что происходило в последнее время. Не знаю, вышел ли из этого толк, но итогом тяжелых мыслей и недавно пережитой опасности стал закономерный сон, в который я ненадолго провалилась, а проснувшись, обнаружила уже спящую Хё, вернувшуюся, судя по ночи за окном, уже давно. На низком столике, разделяющем наши кровати, была оставлена записка, что я сама виновата, мне не оставили ужина, в большой семье нельзя так халатно относиться к пище и много подобного. Я улыбнулась, поднялась с постели и, чувствуя, что не засну еще долго, тихо отстранила створку сёдзи, чтобы выйти наружу. Тенью за мной скользнул Касу. Куда можно было податься ночью одинокой студентке, да еще так, чтобы никого не разбудить?
Комнаты в гостинице располагались так, что в глубине, в самых теплых, поселили девчонок, парни и Ясумаро должны были ночевать ближе к наружным стенам. Идти во двор храма, мимо молельни, я не рискнула. Оставался только сад камней, лежащий позади гостиницы. Сад, к которому меня тянула неведомая сила. Туда–то я и отправилась.
Присев на ступенях дома, я подтянула колени к груди и, прикрыв глаза, отпустила мысли в свободный полет. Его приближения я не чувствовала, но странно обрадовалась, ощутив, как лис присел рядом, вытягивая ноги. В сущности, все карты давно должны были у меня на руках. Просто я не знала правил расклада, который мог принести ответы на все вопросы.