– Кстати, о пути, – спросила, вспомнив вчерашний переполох, – как вы сумели выйти? Не через подземелье же.
– О, нам крупно повезло, – сказала девушка, – мы только-только пришли к проходной, и тут пронеслась новая вспышка любовной лихорадки.
– Интересно, что забыл на факультете, где почти нет женщин, человек, который устраивает эти приступы, – сказала я, водя карандашом по бумаге.
– Понятия не имею, но нам действительно повезло, – сказала Ярри. – Ох, опять стучат. Ну, я пойду! Можно взглянуть на набросок?
Она посмотрела, сказала, что очень похоже, потом нацепила очки и вышла. Я взглянула на свою работу тоже. После чего отошла от этюдника и снова посмотрела. Прищурилась так и этак, добавила густоты ещё не прорисованным кудряшкам. Вместо Ярри в моей комнате уже появилась Оливия, тоже посмотрела на рисунок.
– Без очков и прыщей она довольно ничего, – небрежно сказала она.
– Да, пожалуй, – согласилась я, после чего взяла с прикроватной тумбочки механического комарика, бывшего моим передатчиком и будильником, и включила его, заставив полетать над наброском. – Переслать лично госпоже Грейн, – приказала вполголоса.
– Грейн? Это кто? – заинтересовалась Оливия.
– Садись пока вон там, и немножко растрепли волосы, – сказала я, дожидаясь сигнала о том, что изображение доставлено. А затем пояснила. – Госпожа Грейн – это моя преподавательница по живописи и графике. Я решила, что она укажет мне на ошибки, а то я давно уже никак не продвигаюсь: мало практики.
– Да, надо совершенствоваться во всем, – кивнула Оливия. – Иначе никуда не пробьёшься.
– Ты о чём? – с подозрением спросила я.
– Ну как? Все мы хотим одного и того же: получить место получше. В идеале – соответствующее нашим амбициям. А что там в итоге, место при дворе, повышение по службе или богатый муж – это уже детали.
Действительно. Все мы тут куда-то пробивались, потворствуя своему честолюбию! Но так-то на кону была вся дальнейшая жизнь. Карьера или удачное замужество были залогом благополучия, хотя всё это можно было и утратить.
– Как думаешь, чего могут добиваться мусорщицы? – спросила я небрежно, держа в голове Ярри, которую сегодня начала подозревать, хотя ещё не вполне понятно, в чём.
– Даже мусорщица может сделать карьеру, как ни странно, – протянула Оливия. – Хотя и медленную.
– Да, она рассказывала, как это бывает, если мусорщик хочет заниматься отходами привилегированных особ, – хмыкнула я.
– В границах Чарлемана мусорщицы, конечно, не имеют большого влияния, но могут устраивать мелкие диверсии, – сказала Оливия. – Так что красотули никогда с ними всерьёз не ссорились. Мы разве что задираем носы, но не конфликтуем.
– Все красотули не конфликтуют? – уточнила я.
– Знаешь, перед началом этого учебного года кое-кто пытался задирать нос выше обычного, – усмехнулась девушка. – Помнится, староста четвёртого курса, эта, как её… Зои? Такая невысокая, волосы в разные стороны… Сказала тогда Гелии и Селли, что те не знают, с кем связались.
– Да? А что было?
– Селли и Гелия засорили туалет женского общежития. Нарочно, зная, что всё протечёт на этаж мусорщиц и ниже.
Я задумалась, старательно очерчивая карандашом идеальный овал лица Оливии. Да, постепенно всё сходилось, и было очень интересно… Мотив, получается, у мусорщиц Ярри и Зои определённо был. Теперь стоило подумать о возможностях. А затем уже и о воплощении их плана. После чего, я не знаю, как-то доказать виновность. Лучше всего поймать с поличным, но как узнать о следующем приступе любовного переполоха?
Глава 32. Оливия Стайн выбалтывает информацию
Набросок Оливии получился на редкость быстро и легко. Всё-таки девушка была очень красивой, с ухоженными прямыми волосами, чистым лицом, пухлыми губками. Я в очередной раз поймала себя на мысли, что красотули словно сделаны из другого теста, чем обычные девушки. И ещё – что эта беспрестанная работа над собой многого стоит… Но если у тебя нет конечной цели, зачем эту работу проделывать, ты рано или поздно бросишь гонку за красотой.
А вот студентки факультета красоты явно имели свои цели. Поэтому у них и получалось. Моя же цель отнюдь не стать красивее и успешнее всех, я только хочу… А чего я, собственно, хочу? Зачёт по всем предметам на халяву? Ну так халява тут так себе вышла, учиться в магполицейской академии было и то безопаснее. Или я хочу любви? А кто ж её не хочет, как говорится. Айрен в итоге оказался человеком умным, с чувством юмора, проявляющим и сообразительность, и заботу. Как там дальше пойдёт, ещё неясно, но сейчас я влюблена, значит, этот пункт на повестке точно не стоит.
Тогда, может быть, я хочу карьеру? Продолжить семейное магполицейское дело, чтобы была этакая династия? Но семейное дело как бы и без меня не бедствует…
Высунув кончик языка, я усердно зарисовывала Оливию и думала – о целях и задачах, о том, чего же я на самом деле хотела достичь, и не могла дать себе точных ответов. Впрочем, в одном я была уверена: мне хотелось раскрыть дело о любовном помешательстве в Чарлемане. И уже, скорее всего, почти раскрыла.
– Юника! – окликнула меня Оливия. – Ау!
– Да? – спросила я. – Прости, задумалась.
– Индара вчера сказала мне, что ты готова нам помочь. Пришёл твой час, – Оливия взяла в руки комарика и проверила, выключен ли артефакт.