Я показала Индаре эскиз, и только она ушла из моей спальни, как в дверь постучалась Полли.
– Юничка, – просюсюкала она, – я понимаю, что уже поздноватенько…
– Приветик, Полличка, – сказала я с ласковым ядом в голосе.
– Ой, не зови меня так, мне так не нравится, – всплеснула руками приторная барышня. – Слушай, у тебя пять минуток найдётся?
– Да заходи уж, – я втащила девушку в спальню и усадила на стул возле окна.
К сожалению, закатные лучи уже перестали озарять это место, пришлось добавить магический источник света.
– Минут пятнадцать, и набросок будет готов, – устало пообещала я.
У меня, честно говоря, пальцы уже немного задеревенели от такого долгого общения с карандашом.
– Ну хорошо, тогда я пока почитаю из дневничка, что сегодня кушала, – прощебетала Полли. – Итак, с утра, зубы почистив… Зубной порошок же тоже считается?
– Да, конечно, – рассеянно сказала я, водя карандашом по бумаге.
– Я пила воду, полстакана. Потом в столовой – немножко кофе с сахарком, с молочком. Сырник скушала с джемом и овсяную кашку с изюмчиком. Изюмчик светлый, чтобы всё было гармоничное, бело-золотистое.
– Звучит вкусненько, – кивнула я. – Сколько ж всего влезло в твою тушечку!
– Ты так смешно говоришь, – хихикнула Полли. – Ничего, я после завтрака столько калорий потратила, когда вспоминала и записывала всё. Так, еще я на третьей паре леденец сосала, жёлтенький, дюшес. Потом обед: куриная котлетка, салатик капустный.
– А компот? – спросила я, сдерживая приступ зевоты.
– Компотик был очень вкусненький, с яблочками, – кивнула девушка. – Так, ещё я кушала…
Меня неумолимо тянуло в сон. Уверена, что ужин был в той же цветовой бело-золотистой гамме, например, греночки с сыриком, макарошечки с рыбонькой и ещё что-нибудь такое же миленькое…
– Давай списочек продуктиков, – сказала я, с трудом разлепляя глаза. – Эскиз готов, можешь поглядеть, если хочешь – сделать поправки. Но на сегодня это всё, акварель доставят лишь завтра.
– Красиииво, – сказала Полли. – О, кстати, Юника, я вспомнила. У меня был маленький приступчик любовного безумия, небольшой.
– Да? И другие ничего такого не?..
– Не! Я спустилась в полуподвал к завхозу перед ужином, – сказала девушка. – Мне надо было поменять наволочку: на простой спать не могу, у меня от неё утром на щёчке вмятинки, вот тут.
– Поменял? – спросила я рассеянно, поправляя рисунок то тут, то там.
– Представляешь, да! Просто его заместительница ни за что не даёт шёлковых наволочек, только простые, льняные или ситцевые. А завхоз душечка, принёс две новые шёлковые, розовенькие такие наволочки. Вот только… Он дотронулся до меня, и я прямо вся растаяла. Как мороженое с малиновым сиропом. Совсем не в цвет сегодняшнему настроению.
– Наволочки у тебя с собой? – спросила я, памятуя о том, что Полли пришла сюда с небольшой сумкой.
Наволочки пахли свежестью и действительно, немного малиной. Вот и источник этой заразы. Сама я ничуть не «потекла» от аромата, но что-то в нём всё-таки было будоражащее.
– Они не опасны, – возвращая бельё девушке, сказала я. – Но если ты ведёшь ещё и сонник…
– О, как ты догадалась? Я как раз начала новый сонничек после каникул, – просияла Полли.
– Иди. Запиши мне, что снилось на малиново-шёлковых наволочках, – напутствовала я.
Так, ещё один подозреваемый, причём не с факультета артефакторов. Завхоз, которым так кстати интересуется наша доблестная контрразведка в лице студенток Индары и Оливии. Очень интересно, особенно с учётом таинственных связей ректора с мадам завхозихой с того же склада. И следами страсти на его коже…
Спать я рухнула почти в тот же момент, как сняла с себя платье. День был тяжёлый и длинный, осталось только пожелать себе спокойной ночи и такого же долгого (но светлого!) сна.
Мне снилось, как мы с Айреном используем лабораторию не по назначению. Как если бы мы сегодня, заперев за собою дверь, предались бы страсти.