Войдя в прохладное и строгое помещение огромного магазина с пятиметровыми потолками, Света растерянно притихла, покрепче схватила меня за руку, боясь заблудиться и потеряться, и принялась с плохо скрываемым восторгом разглядывать стеклянные витрины, отделы с яркими люстрами и блестящей хромом посудой, нарядных людей и продавщиц с постными лицами…
— Это что такое⁈ — отойдя от первого шока, она тут же получила ещё один, застыла на месте и крепко сжала мою ладонь в своей. — Самодвижная лестница?
— Эскалатор, — не смог я сдержать улыбки, глядя на смешно морщащую лоб девушку.
— Он сам едет? — недоверчиво уточнила она.
— Сам.
— И людей везёт?
— Как видишь, — кивнул я, проследив вместе с ней за маленькой девочкой и её мамой, смело шагнувшими на ступеньку и медленно поехавшими наверх.
— А мы тоже можем прокатиться? Билет нужно в кассе покупать? — растерянно глянула она по сторонам.
— Можем. Билет не нужен, — коротко ответил я и потянул девушку за собой: — Идём…
На первую ступеньку Светка наступила с таким видом, будто входила на борт космического корабля, тут же испуганно пискнула, покачнулась, с трудом удержав равновесие, вцепилась мне в руку, прижалась к моему плечу своим пышным сельским бюстом и замерла, боясь пошевелиться…
— Перепрыгивай! — скомандовал я на самом верху, переступил порог и дёрнул Светку на себя, поймал её, крепко сжал в объятиях и ощутил, как торопливо бьётся её сердечко в груди. — Один мальчик так зазевался и его утянуло в щель, — поучительным тоном произнёс я.
— Серьёзно? — с ужасом пробормотала она.
— Угу, — подтвердил я.
— Мамочки! Страшно-то как! — выдохнула блондинка, не отпуская мою руку, тяжело дыша и восторженно глядя на меня. — Давай ещё!
— Свет, мы не на карусели.
— Ну пожалуйста! — жалобно заканючила она.
Пришлось прокатиться на эскалаторе ещё три раза. Да уж. Давненько я не видел такого восторга. Как будто мы не на обычном эскалаторе проехали каких-то десять метров, а пережили мёртвую петлю и свободное падение с двухсотметровой высоты на американских горках.
Закончив с аттракционом на эскалаторе, мы поднялись на третий этаж в отделы одежды и неторопливым шагом двинулись по длинному коридору.
От обилия вещей и ассортимента у Светки глаза разбегались во все стороны. Она постоянно тянула меня за руку то к одному прилавку, то к другому, тыкала пальцем в платья, кофточки, платки, чулки, задавала вопросы продавщицам, а те смотрели на нас слегка свысока, как на парочку деревенщин, случайно добравшихся до столичного бутика. Хотя, если подумать, именно такие деревенщины им здесь половину выручки и делали…
В отделе нижнего белья Светка застряла окончательно, замерев со смешно приоткрытым от восторга ротиком у стекла, отделяющего коридор от царства кружев…
— Можно я гляну? — робко спросила она у меня.
— Конечно, можно, — по-джентльменски разрешил я. — Деньги-то твои.
Света вошла в приоткрытые стеклянные двери, подошла к прилавку и принялась внимательно изучать монументальный и утилитарный ассортимент советской лёгкой промышленности с грубыми швами и лежащие рядами белые, телесные, плотные, грубоватые, с широкими лямками бюстгальтеры, прочные настолько, что их, наверное, можно было использовать альпинистам вместо страховочного троса.
Стоило это чудо советской промышленности от рубля с копейками до трёх, сносу им явно не было, но эстетика в этом отделе умерла ещё сразу после революции и воскресать явно не собиралась.
— А чего-нибудь поинтереснее у вас не бывает? — наконец произнесла Света, изучив явно не впечатлившие её изделия из плотного хлопка, сатина и бязи с этикетками фабрик «Черёмушки» и «Работница».
— Бывает югославское и венгерское бельё, — равнодушно вздохнула продавщица, — но его быстро разбирают.
— И всё?
— Есть импортные кружевные гарнитуры — комплект из бюстгальтера и трусиков, в коробочке. Производство ГДР, — прогундосила явно не заинтересованная в продажах тётка. — Стоит двадцать пять рублей за комплект.
— Ну давайте гляну, что там немчура пошила, — заметно оживилась моя блондинка.
— Двадцать пять рублей, — напомнила продавщица, слегка возмущённо вздёрнув нарисованные карандашом брови.