— Я ваш адрес не помню. Помню только, на каком маршруте ехать и где выходить…
— Ладно, давайте есть уже, а то остывает, — покачала Марина головой, ставя на стол банку солёных огурцов, графин с чем-то горючим и три небольшие стопки. — За встречу нужно выпить! — объявила она, усаживаясь слева от меня…
Ужин прошёл за болтовнёй двух давно не видевшихся сестёр. Марина что-то тарахтела, Светка рассказывала о жизни в селе, а я ковырял вилкой в тарелке, благоразумно отказавшись от спиртного.
Девчонки выпили по одной, закусили варениками, потом пропустили ещё по рюмашке и размякли…
Минут через двадцать Марина собрала со стола пустые тарелки, цыкнула на сестрёнку, порывавшуюся помочь, и пошла мыть посуду на общую кухню.
— Сейчас чайник поставлю, попьём чайку с печеньем, — объявила она и скрылась в коридоре.
Мы со Светкой переглянулись, я отсел от неё от греха подальше, и задумчиво уставился в окно.
— Ты муж Маринки⁈ — первой не выдержала и нарушила молчание Светка.
— А ты её сестра? — не менее возмущённо выдал я.
— Чёрт! — выругалась девушка. — Не говори ни слова о… о том, что было. Меня Васька из дома выгонит, если узнает.
— Ты о том поцелуе? — усмехнулся я. — Когда ты мне свой язык в горло засунула?
— Андрей! — зашипела девушка, покосившись в сторону двери. — Ну пожалуйста! Не говори…
— Да я как-то и не планировал, — буркнул я. — Не в моих интересах, чтобы Марина об этом узнала.
— Да Маринка-то у тебя хорошая, поругает и простит, — вздохнула Света. — Не то, что мой Васька.
— Ну да, конечно… — хмыкнул я…
И всё равно странно, что я о ней ничего не слышал. Тётка Светка из села… Хм… Даже не шелохнулось ничего. Почему? Да я даже парочку троюродных братьев матери могу назвать, а её сестру нет. Странно…
— А фамилия твоя как? — подозрительно глянул я на притихшую девушку, жующую солёный огурчик из банки.
— А зачем тебе?
— Это у него профессиональный интерес, — ответила за меня Марина, вошедшая в комнату с горячим чайником в руке. — Любит Соколов везде свой нос совать. Если бы ещё запоминал хоть что-то… — вздохнула она. — А то — тут помню, тут не помню…
— Минаева моя фамилия, — сжалилась надо мной Света.
Хм… Минаева… Гражданка Минаева Светлана Николаевна, тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года рождения, проживающая по адресу улица Весенняя, дом тринадцать? Дерьмо!
Я удивлённо глянул на притихшую Светку, посмотрел на Маринку, разливающую чай из зверобоя по чашкам, и отвернулся к окну, пытаясь скрыть наверняка заметно пришибленное выражение своего лица.
Светлана Минаева… Я знал это имя. Она стала жертвой одного из орловских маньяков и была убита девятого мая в лесополосе возле железнодорожной станции в Орле, возвращаясь от сестры последней электричкой домой, в своё село…
Дерьмо! Так это моя тётка? Почему мне мать об этом не рассказывала, и почему в деле этого не было? Хотя, понятно почему. Матери вспоминать это было не очень приятно, наверняка она винила себя в её гибели. А в деле были только близкие родственники — муж, дети, родители…
Но почему следователь не указал, от кого возвращалась гражданка Минаева и у каких именно родственников гостила? То ли я так невнимательно изучал дело жертвы, то ли следователь слишком халатно и небрежно отнёсся к расследованию. Да уж…
Ну теперь хоть стало понятно, почему я о ней не слышал. Это не та история, которую рассказывают за семейным столом. Такое вообще стараются не вспоминать. И, кажется, я догадываюсь, почему отец воспринял это дело, как личное. К ним в гости приехала сестра жены, побыла несколько дней, а потом её нашли мёртвой. Отец будто не смог её уберечь, вот и гонялся за призраком. Догонялся на свою голову… Хотя, не факт. Может это была одна из причин, которые толкнули его на поиски убийцы, а может он вообще вышел на маньяка случайно. Кто его знает.
— Чего задумался, Соколов? — заметив моё молчание, поинтересовалась Марина.
— Да так… — вздохнул я, поднимаясь из-за стола. — Пойду прогуляюсь с Туманом, подышу свежим воздухом.
Пёс услышал своё имя, подскочил с коврика, схватил в зубы лежащий на тумбочке поводок и выжидающе замер у двери, повиливая хвостом.