Сыновья черных песков (книга первая): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А водить ты умеешь эти паровозы?

— Водить пока еще не умею, — солидно ответил брат. — А вот поезда уже не боюсь, могу спокойно ехать в паровозной будке…

— И куда же едет ваш поезд?

— Поезд идет до Шакадама. Это на берегу Каспийского моря… А вообще поезда ходят и до Мары, и до Кушки.

С уважением и даже некоторой завистью смотрел Алагез на брата.

— Скажи, а где ты живешь? В этом ауле?

— Нет, конечно. В городе у нас, железнодорожников, есть общежитие. Сюда я приезжаю к другу попить свежий чал[15]. Что может быть лучше, возьми его шайтан!

…Когда Алагез развернул перед матерью праздничный — белый, с зелеными цветами по полю, с богатой бахромой — шерстяной платок, присланный братом в подарок, на глаза ее навернулись слезы.

— А мне подарка не прислал? — шутливо поинтересовался Мерхемед-ага. Но в голосе его чувствовались ревнивые нотки.

— «Отцу за меня стыдиться не придется, пусть будет спокоен!» — вот что он просил передать, — сказал Алагез. — А глупые слухи распространяет Караяпбан. Аждар видел его на ашхабадском базаре, когда казий торговал чомучем…

Старик помолчал немного, потом произнес:

— Пусть торгует, дело его. А вот если он лжет — это совсем не к лицу казню!

А Шекиль-эдже удручало и мучило другое. Она со страхом думала, что настал черед и младшему сыну покинуть родительский дом, оставить их, стариков, одних…

Материнское предчувствие не обмануло ее. Вскоре в аул приехал необычный гость. Мерхемед-ага поначалу отнесся к нему как к случайному человеку, но когда Акибай воздал ему почести и проявил особое радушие, понял, что приехал он сюда неспроста. Стало известно, что гость — представитель белого царя, чиновник, занимается водоснабжением.

Однако облик его — держался он значительно, важно, глядел на людей пытливо — мало соответствовал тому, что он рассказал о себе. Первым делом гость пригласил к Акибаю Мурче — как колодезного мастера, — но вопросы, которыми интересовался приезжий, почему-то касались прошлого туркмен, их характера, отличий от других народов Средней Азии; он расспрашивал, какие тут племена и роды, кто с кем враждует, какие бывают столкновения и кто тут всем верховодит, — казалось, его совсем не интересуют водные источники.

Акибая вконец утомили разговоры, никак не касавшиеся его собственных интересов, и он, не выдержав, попросил переводчика сказать чересчур любопытному гостю:

— Да продлит аллах дни великого белого царя, не забывающего во всех его многотрудных державных делах о нас, туркменах, которых так немного и которые живут в диких песках далеко от Петербурга! Теперь, уважаемый гость, расскажите нам о том, что вас здесь заботит. Мы так поняли, что вы, переписывая наши колодцы и источники, думаете и о наших нуждах и ваша мудрая цель — напоить водой пустыню, расширить паши пастбища…

— Вы правы, бай-ага, — откашлявшись, сказал приезжий. — Белый царь неустанно заботится обо всех своих детях, он думает о том, чтобы вода пришла в ваш засушливый край, стала бы тем лекарством, которое вылечит туркменские земли от безводья. В южных Каракумах начала работать большая государственная экспедиция, она ищет возможность построить систему водоснабжения, которая перекроет все ваши колодцы и источники, даст пустыне влагу…

Мерхемед-ага и не предполагал, что визит чиновного гостя скажется на судьбе его младшего сына — Алагеза. Вскоре после той встречи Алагез отправился на поиски своего счастья — в экспедицию Еремеева…

Прошло время, и вот однажды, покрытый каленым загаром, приобретенным в знойных песках Репетека и Учаджи, Алагез сел на принадлежавшую экспедиции лошадь — помесь простого трудяги и ахалтекинца — и направился к родному аулу, к родителям, не подозревая, как круто изменится там его жизнь.

Алагез натянул поводья и остановил коня у первой же орочи, чтобы узнать, какое из наскоро сооруженных, разбросанных как попало жилищ принадлежит его родителям.

Возле орочи девочка лет четырех-пяти сбивала молоко в огромном бурдюке. Забыв о своем важном занятии, девчушка уставилась на незнакомца.

— Ты чья дочка? — спросил Алагез.

Девочка с чисто детской строптивостью ответила вопросом:

— А ты чья дочка?

Алагез слегка опешил:

— Разве ты не видишь, что я совсем не девочка, а мужчина, да к тому же еще и взрослый. — И он хлестнул концом свитого из кожи кнута по голенищу.

— Ой! — воскликнула девочка и, подражая старшим, прикрыла ладонью рот. — А ты чей, взрослый мужчина?

— Я сын Мерхемеда-ага.

— Мерхемеда-ага? Отца Шекиль-эдже?

[15] Верблюжье молоко.