Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пироги, пусть и остыли, на вкус оказались восхитительными. Один с капустой и снетком, второй с кашей и жареным луком. Александра удивилась было рыбе, но Шурочка подсказала — четверг, день нестрогий, рыба дозволяется.

Съев примерно по трети каждого пирога, Александра Николаевна хозяйственно прибрала остаток на подоконник — там прохладнее, допила свой копорский чай и принялась готовиться к завтрашней встрече.

Для начала набила промокшие ботиночки смятой газетой и поставила к теплой стене. Дом отапливался «чисто» — из котельной на первом этаже. Круглые печи «голландки», любимые Петром I, тянулись через все этажи. Комната Шурочки стоила дороже, потому что у нее как раз располагалась «печная» стена, так что в помещении было тепло и сухо.

Мокрые чулки девушка постирала в тазу и повесила на нижнюю часть стула. На спинке стула раскинула промокший, заляпанный подол платья — когда вся грязь высохнет, ее можно будет счистить щеткой.

Теперь следовало выбрать платье для визита к герцогине.

С тяжелым вздохом Александра сняла с крышки сундука какой-то плетеный коврик и подняла ее. М-да. Вещей у бывшей «па́влушки» было немного. Белье, комплект постельного, несколько нарядных косынок-фишю для вечернего платья, собственно, само это платье, пошитое из толстой шелковой ткани приличного для учительницы серого цвета.

Рядом лежало платье менее парадное — коричневое, из тонкой шерсти, смешанной с шелком. Ткань выглядела скорее добротной, чем дорогой или нарядной, но у Шурочки был свой секрет. Оказывается, все эти тонкие узоры на воротничках и манжетах она вывязывала сама! Поэтому к строгому коричневому платью полагался воротничок из шелка-сырца, подкрашенного чайной заваркой в нежно-золотистый цвет, такие же манжеты и широкий воротник-плафон, прикрывающий плечи, как на старых иллюстрациях в книге «Джейн Эйр».

Собственно, и фасон нарядного платья был похож на платья гувернантки из классической английской литературы — пышный на плече и узкий у запястья рукав «жиго», стянутая корсетом и поясом тонкая талия, пышные круглые юбки. Обручей для кринолина у Шурочки не было, зато в сундуке нашлись сразу три сильно накрахмаленные юбки, собранные в крупные складки.

Обвязанные крючком носовые платки, сумочка из такой же коричневой ткани, перчатки — в общем, все нужное нашлось. Осталось решить дело с прической, но тут Александра встала намертво — никаких «вавилонов» на голове! Спать на папильотках она отказывается, простое «бандо» и греческий узел — вот и все. Она не на бал идет и не на развлекательную беседу. Серьезный разговор требует серьезного внешнего вида. Тем более она еще девушка незамужняя, чепцы, токи и наколки ей не положены. Шурочка поворчала, но согласилась.

Вообще, девочка рано осталась без матери, поэтому в некоторых женских штучках терялась — отец не мог ей этого объяснить, а наставницы в институте требовали скромности и сдержанности. Да и профессия обязывала. А ей хотелось чего-то такого яркого, пестрого, восхитительно неприличного!

Александра хмыкнула, пообещала купить пестрого ситца и сшить маскарадный костюм к следующей Масленице. Самый яркий, пестрый и неприличный! Шурочка озадаченно притихла. Кажется, она только что осознала, что можно было не мучиться с выбором между серым и коричневым и радовать свою душеньку кумачом, просто… под нужным соусом!

Под эту озадаченную тишину Александра Николаевна все приготовила, разложила, налила еще одну чашку чая и взялась за книги. Вот тут она и отыскала то, что ей было нужно!

Учебники!

Грамматика, словесность, математика, география, хрестоматия для чтения с редкими черно-белыми иллюстрациями, здесь была даже астрономия!

Сначала Александра недоумевала — зачем учительнице возить с собой учебники? Наверняка они есть в каждой школе! Но потом она догадалась взглянуть на форзац и поняла, что книги были подарком отца. Слегка потертые, аккуратно обернутые синей «сахарной» бумагой, они лежали стопкой в сундуке, перевязанные бечевкой. Думается, господин Пешков выкупал их по дешевке у аккуратных учеников, а потом дарил дочери, но Шурочка была рада и таким подаркам. Она ценила внимание отца, пусть и понимала, что он почти откупается от нее этими книгами, не желая тратить душевные силы на общение.

Самым ценным для попаданки стал учебник по азам магии. Он был украшен какой-то блестящей наклейкой из фольги и строгой надписью — «не имеющим магических сил не трогать». Молодая женщина приоткрыла обложку и выдохнула — учебник открылся! Теперь нужно посмотреть, что там внутри.

Внутри все было на удивление просто и понятно. Простые объяснения и схемы. В принципе, умеющий учиться взрослый легко бы по ним освоил азы, но, судя по всему, учебники эти были доступны лишь привилегированному классу, да и то в ограниченном количестве. Потому что этот учебник был подписан иначе: «Выдан императорской канцелярией девице Пешковой под поручительство ее родителя г. Пешкова Н. И. восьмого апреля тысяча восемьсот двадцать восьмого года».

Александра Николаевна быстро подсчитала — сейчас сорок первый год, Шурочке исполнилось двадцать пять, значит, она родилась в тысяча восемьсот шестнадцатом, после войны с Наполеоном, до восстания декабристов, соответственно, учебник выдали, когда девочке исполнилось двенадцать. Получается, магия проявляется в пубертате? «Под поручительство родителя» — значит, Николай Иванович должен был поручиться, что у его дочери есть магия? Или просто подтвердить свое дворянское происхождение? Значит, маги стоят на контроле, раз уж даже учебник по ней выдается не просто так. Новость скорее хорошая, и все же…

Открыв книгу, Александра углубилась в чтение.

Ага, «средоточие магии» на схеме находится в солнечном сплетении. «Манопроводные каналы» напоминают не то нервную систему, не то кровеносные сосуды.

Рекомендации для новичков простые: «ощутите тепло в средоточии», «представьте, что тепло перетекает из средоточия в ладонь» и еще ряд простых упражнений до момента зажигания свечи. Кажется, это был какой-то важный момент, потому что после него резко возрастала сложность и объяснений, и упражнений.

Александра Николаевна постаралась выполнить все рекомендации из учебника. Приготовила свечу, расслабилась, ощутила тепло, и… ничего не получилось! Она вздохнула и попробовала снова. Позвала Шурочку, но та словно спряталась или уснула — не ощущалась внутри вообще! Александра уперлась. Она пробовала снова и снова, меняя позу, наклон тела, движение руки — все было напрасно. Тепло ощущалось, стекало в ладонь, но огонек так и не разгорелся. Даже тех самых голубых искр не было!

Вздохнув в очередной раз, Александра Николаевна поняла, что за окном давно царит ночь, и нужно лечь спать, если она собирается завтра выглядеть свежей и бодрой. Да и подготовка ко сну тут дело непростое, а вода в кувшине давно остыла… Собираясь вставать, барышня поняла, что ноги затекли от долгого сидения на жестком стуле, и неловко взмахнула рукой, чтобы удержать равновесие. Свеча вспыхнула!

От неожиданности Александра плюхнулась на жесткий стул и снова просто взмахнула рукой, свеча погасла. Зажгла. Погасила. Зажгла. Погасила. Подпрыгнула радостно: работает! И… пошла ложиться спать. Завтра на прием к ее светлости!

Глава 5

Дом, в котором проживала чета Ольденбургских, в двадцать первом веке известен был как дом Бецкого, а еще государственный институт культуры. Великолепный четырехэтажный особняк кремового цвета с белыми акцентами выглядел богато, аристократично и сдержанно.

Когда извозчик высадил Александру Николаевну у парадной, она постаралась унять дрожь и двигаться плавно и сдержанно, вспоминая походку герцогини. Неторопливо поднялась на крыльцо, подошла к стоящему на крыльце гренадеру и назвала свое имя:

— Мадемуазель Пешкова к ее светлости!

Солдат распахнул дверь, вежливо пропуская в небольшой холл, отделанный белой лепниной и голубыми панелями. Там гостью встречала горничная:

— Проходите, мадемуазель, вас ждут! — она ловко сняла с Александры теплую шаль, овчинную шубку, помогла стянуть с ботинок кожаные галоши — как бы футляры для «приличной» обуви, которую, конечно, не снимали, заходя во дворец. Пусть Александра Николаевна приехала на извозчике, но галоши все равно испачкались в жидкой Петербургской грязи, на две трети состоящей из конского навоза.