Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Объявления ничем не помогли.

Никто не желал предложить работу образованной молодой женщине без средств. Требовались кухарки, служанки, швеи, няньки — но все «крепкие чистые девки или бабы без детей».

Зато газета подтвердила предположение Александры Николаевны — в этом мире была магия. Маги для подзарядки артефактов требовались часто. Вот только как узнать, есть ли у нее магия? Ну не щелкать же пальцами в надежде высечь искру? Тем более спички в комнате были!

В порыве отчаянной надежды Александра все же щелкнула пальцами и… заметила несколько бледно-голубых искр, сорвавшихся с пальцев!

Так-так-так! Неужели у нее есть магия, и те записи в ежедневнике говорят именно об этом? Но как ею пользоваться?

Пометавшись по комнате, Александра Николаевна упала на стул и постаралась взять себя в руки. Нет, так нельзя! Нервничать вредно, и вообще — что изменится от того, что у нее есть магия?

Она неплохо представляла себе нравы этого времени — женщина может работать только с разрешения отца, мужа или брата. Если же она осталась одна, значит, ей следует иметь покровителя или хотя бы покровительницу — честную замужнюю даму, которая будет присматривать за девицей, даже если девица уже старая дева. Только после сорока, кажется, незамужняя может выезжать одна, да и то лучше с компаньонкой.

Нет уж, сначала следует еще раз перечитать все бумаги, успокоиться и подумать. Если есть магия, значит, есть какая-то регистрация магов. От бумаги будет многое зависеть. И еще… как бы разблокировать воспоминания той, что жила здесь? Вот не верилось Александре, что она в самом деле угодила в тело собственной прабабушки! Скорее уж какой-то выверт пространства-времени. И все же…

В дверь постучали.

Александра Николаевна подпрыгнула, и вдруг ее руки сами быстро свернули косы в пучок на затылке, взяли со спинки стула шаль, чтобы прикрыть плечи, а ноги сами подошли к двери:

— Кто там? — голос вежливо-строгий, почти учительский.

— Барышня, самовар изволите?

Александра Николаевна приоткрыла дверь и увидела огромного мужика с бородой в довольно опрятной поддевке и грубом холщовом фартуке:

— Барышня, самовар изволите?

— А… да, — повинуясь телу, Александра отступила внутрь, и мужик внес огромный пыхтящий самовар. Сам наполнил чайник, стоящий на отдельном столике, сам налил горячей воды в умывальный кувшин.

Руки сами сунули дворнику три копейки, а губы сжались в полоску, сдерживая вздох. Три копейки — это фунт ситного хлеба, можно есть целый день, если чуть присолить или намазать тонким слоем меда. Но без горячей воды в этом промозглом климате тоже никак не обойдешься.

Дворник ушел, и Александра Николаевна позволила телу действовать дальше, пытаясь выловить мысли той Шурочки Пешковой, чье тело она заняла.

Для начала плеснуть горячей воды в таз, взять мыло — грубоватое, но пахнущее довольно приятно, хотя и резко. Снять платье, повесить на стул, взбить пену на кусочке грубой ткани и тщательно обтереться от ушей до пяток.

Баня будет в субботу, тогда можно будет и голову помыть, и белье постирать, а пока — такое вот мытье, потом растирание тела полотенцем, чистая сорочка и панталоны.

Кстати, сорочек у Шурочки всего десять — вместо положенных приличной девице двух дюжин, поэтому стирать приходилось каждую субботу. Панталон и вовсе мало, так что иногда бедная учительница стирала их в тазу и сушила под полотенцами, скрывая свою бедность.

После купания и спешного натягивания домашнего распашного платья Шурочка занялась волосами — распустила косы, расчесала их и снова заплела, чтобы уложить в низкий «греческий» узел. Потом настало время стирки — выплеснув из таза мыльную воду, девушка отпорола воротничок и манжеты от платья, тщательно их выстирала, накрахмалила и выложила сушиться на полотенце — утюга у нее не было, так что пришлось руками тщательно расправить хлопковое кружево, накрыть вторым полотенцем и придавить стопкой книг.

Теперь можно и чаю попить. Вернее, «копорского чаю», на настоящий у Шурочки нет денег. Впрочем, кипрей отлично заварился, настой бодрил, а кусок хлеба с тоненьким слоем меда даже порадовал.

День за окном уже разгорелся. Отзвучали барабаны. Чиновники и офицеры потянулись на службу. Кухарки ринулись в торговые ряды. Здесь, на Фонтанке, стояли рыбные баржи. Товар бойко разлетался по корзинам дородных теток в сарафанах.

Барышни на сходнях вообще не появлялись, а вот мужчины — случались. Александра Николаевна невольно засмотрелась и поняла, что мужчины, должно быть, половые из трактиров или, может быть, приказчики из мелких лавок, потому как торговались они истово и порой грузили корзины с плещущими хвостами на низкие широкие телеги.

Запретив себе переживать и печалиться, женщина взялась за привычные дела не юной уже барышни перед выходом из дома — нашла щетку, чтобы почистить платье, пришила свежий воротничок и манжеты — не те, что сохли в полотенце, а сменные, с другим узором. Вычистила ботинки, подумав, что по такой слякоти и снежной каше ходить в кожаных ботиночках — дело гиблое. Тут бы болотные сапоги не помешали!

Сменив домашнее платье на то, в котором очнулась, Александра накинула поверх овчинную шубку, крытую слегка выцветшей синей тканью, приколола на волосы шляпку, а уж поверх нее накинула теплую серую шаль. Взяла перчатки, сумку, нашарила на полочке у двери тяжелый медный ключ, заперла дверь и вышла в длинный коридор.

От задней лестницы… пованивало. Именно там находилась та самая «ретирада», куда девицам ходить неприлично, но можно рано утром или поздно вечером вылить горшок. Значит, нужно идти к центральной лестнице. Четвертый этаж — высоко, дешевое жилье располагается либо тут, либо в подвале.

Внизу в гулкой пустоте парадного вновь встретился дворник — он вежливо поклонился и уточнил:

— Вечером самовар подавать, барышня?

— Обязательно, — ответила Александра Николаевна, найдя наконец в своем сознании лакуну с воспоминаниями Шурочки. — Вернусь до темноты, Пахом, газету мне свежую занесите вечером и Марфу пришлите убрать. Я ей пятачок на тумбе оставила.