И опустила осьминога в контейнер, на лёд. Араум задёргался, все его руки заизвивались. Он издал паническую трель:
– Холодно, жжёт! Ты что, пусти…
Дэниэл качнул пистолетом, и Мира закрутила крышку. Изнутри принялись судорожно стучать, но стук становился всё слабее и скоро стих.
Уснул осьминог от низкой температуры? А может, замер, недоумевая – почему с ним так поступили?
– Теперь бери и тащи. К вертолётной площадке, живо!
Перед глазами вставало синее марево. Что она сделала? Араум уже мёртв? Или ещё проклинает её?
– Бамм!
Что-то стукнуло оглушительно, однако боли не было. Да это створка камина!
Возле него стоял Владик, по голубому костюмчику тянулся след от сажи. Кривясь и гримасничая, мальчик воззвал:
– Хоолдно. Аурус хоолдно!
Дэниэл глянул в сторону камина, бросил:
– А, уродец, ты что тут делаешь? – И снова кивнул Мире: – Давай поднимай контейнер и вперёд.
Она влезла в лямки, ледяная сумка обжигала через халат.
– Хоолдно! – взвыл Вадик и вдруг указал прямо на Дэниэла: – Зуус, кусь!
– Бамм!
Вторая створка отлетала, и свинцовая тень метнулась к Дэниэлу, повалила. Его пистолет уехал по паркету под стол, а рука, что держала оружие, оказалась прижата мощной лапой. Пёс наклонился к лицу врага и сморщил вздёрнутый нос, приглушённо рыча.
– Брысь! Пшёл!
Дэниэл задёргался под тяжёлой тушей, но клыки к лацнули совсем рядом с шеей, и он притих.
Князь Никитский распахнул глаза. Они смотрели в одну точку, словно ничего не видя. Зато рука, странно выгибая плечо, вытащила из-под стола пистолет. Этот был раза в два больше, чем у Дэниэла, с серебряной резьбой под старину.
– Ваше сиятельство… – начала Мира и осеклась: бесполезно, им управляют.
Князь медленно навёл пистолет на сына. Владик на четвереньках отполз в угол, зажал уши. Неужели Никитский убьёт своего наследника, ради которого пустил в усадьбу злополучного доктора, не пожалел ни охрану, ни себя? Словно перед грозой, воздух в комнате сгустился и почти звенел.
Однако придавленному к полу Дэниэлу мешал совсем не мальчик.
– В собаку! Стреляй в собаку! – сдавленно приказал американец.
Серебряный пистолет качнулся в сторону Зулуса: сейчас выстрелит, и конец верному псу.
Мире было страшно двинуться, да и что можно сделать? Улитка разрядилась, больше оружия нет. Самой бы пулю не поймать.
В левом кармане джинсов привычно натягивал ткань согревшийся стальной корпус. Тётка же дала «БыКа»! Мира выхватила его и, размахнувшись изо всех сил, швырнула в сторону князя. Телефон ударил по коробочке, сбив её. Никитский вздрогнул – и рухнул лицом на стол.
Зулус поднял широкую голову, заскулил:
– Хозяин!
Чёрт, у него ведь тоже ниетта.
Раздался тонкий хруст, от которого Миру передёрнуло: Дэниэл всадил нож в шею пса, и тот, отпрыгнув, заметался. Шибанул тошнотворный запах, спазм скрутил желудок. Мира видела, словно из-под воды, как измазанный в крови Дэниэл хромает к полкам с книгами, и они раздвигаются в стороны, а затем снова смыкаются за его спиной.