Ну?
Давай уже, быстрее…
Я хочу испить эту горькую чашу до дна. Я хочу, чтобы ты поскорее увидел то, чего с самого начала почему-то упрямо не хотел замечать – что перед тобой вовсе не бесценный сотрудник и девушка, которую ты хотел пригласить на танец на балу в ослепительном дворце короля драконов.
А самая обыкновенная, ничем не примечательная…
- Форлова задница! Там всё-таки было что-то не то! – обескураженно произносит Шейдар.
Отшвыривает пустой бокал прочь, тот разбивается на плитке пола в мелкие осколки.
Дракон хмурится, прислушиваясь к ощущениям.
- Чувствую себя как-то странно.
Я тоже.
Мне жарко.
Мне очень жарко!
Тело горит, плавится, пот стекает по ложбинке спины под дурацким корсетом… невыносимо сильно хочется его снять.
И ещё много что хочется.
Чтоб держал вот так, и не выпускал.
Чтоб поцеловал хочется – я даже себе ни разу не признавалась, что мечтаю об этом, когда смотрю на его губы так близко.
Чтоб касался моей кожи, ведь каждое его случайное прикосновение рождает во мне такую бурю чувств, какую я никогда не испытывала – и не думала, что способна на такое.
Боже мой.
Неужели он сейчас чувствует то же самое?!
Мы встречаемся взглядами.
Чёрный-чёрный драконий зрачок, который почти съел зелёную радужку. В нём отражается моё растерянное, раскрасневшееся лицо.
- Я тебе говорил, что ты сегодня преступно красива? – очень серьёзно спрашивает меня Шейдар. У меня от этих слов мурашки бегут по всему телу сразу.
Пячусь назад, когда дракон шагает ко мне с таким видом, будто хочет употребить ровно по тому назначению, для которого в древние времена драконам приносили в жертву девственниц. Как-то некстати эта легенда всплывает в моей голове при виде одержимого взгляда Шейдара.
Он меня настигает. Ловит. Ныряет обеими ладонями мне в волосы, тянет за собой к стене, в темноту, где за бархатной портьерой нас никто не увидит на этом празднике.
Где-то по пути мы сшибаем, кажется, несчастный столик, и грохот разбитой вазы служит аккомпанементом бешеному стуку моего сердца.
Под моими лопатками – гладкий камень стен.
И я правда хотела оттолкнуть.
Но мои руки, вспорхнув на плечи, проводят по ним в упоении, наслаждаются их твёрдостью и шириной, шероховатостью мундира, а потом делают то, о чём так давно мечтали – касаются его кожи, осторожно пробегают по шее вверх, кончики пальцев пробуют на вкус колючую небритость щеки, робко касаются жёстких волос…
Меня настигает взрыв эмоций, в голове плывёт, колени слабеют.
Я понимаю только одно.
Это было что угодно, только не отворотное зелье!