Я снова пожалела несчастного Грея.
Тот бледнел, дрожал, не мог ничего записать, трясся весь, как заячий хвост, и только путано повторял: «да, ваше высокоблагородие… как скажете, ваше высокоблаго…»
— Хватит уже! Пиши живей! — рявкнул дракон.
Несчастный ещё сильней затрясся и уронил перо.
Я поморщилась — как можно настолько бояться кого-то? Стыдно! А ещё мужчина!
Невозмутимо подошла, подняла перо под пристальным взглядом дракона и подала секретарю.
Бедолага Грей слишком сильно нажал на остриё, и оно сломалось.
— Это выше моих сил! — простонал дракон.
Рывком развернулся ко мне, сделал широкий шаг и остановился, нависая всей своей тушей. Смерил меня с головы до ног внимательным взглядом.
— Полагаю, при таком похвальном самообладании вы не только читать, но и писать тоже умеете?
Вспыхиваю.
— Это уже похоже на оскорбление! Разумеется! Я читаю, пишу и свободно говорю на пяти языках.
— Отлично.
Дракон сунул руку в карман, вынул из него звякнувший мешочек и перебросил опешившему помощнику.
— Пошёл вон.
— К-как? Но лорд Шейдар, господин…
— Жалованье за месяц вперёд. В расчете! А теперь — чтоб духу твоего больше здесь не было! Свободен. Работа у меня аж в течение трёх недель, когда я тебя терпел, послужит достаточной рекомендацией для следующих хозяев, которых ты будешь сводить с ума своей нерасторопностью.
На беднягу было жалко смотреть. Он стоял, выпучив глаза и разинув рот.
— Ты ещё здесь? — зарычал дракон. — Шагом… ар-рш! Пока я не придал тебе ускорение в районе нижней половины туловища!
Несчастный Грей, наконец, сообразил, что его, кажется, прямо сейчас уволили. Деревянным шагом он направился к выходу.
— Куда? — рявкнул его бывший, теперь уже, хозяин. — А сдать амулеты и зелья?
Тот, без единой кровинки в лице, начал торопливо выкладывать на круглый столик у двери содержимое карманов.
Я ещё успела его в который раз пожалеть.
Зря.
Я тогда ещё не понимала, но жалеть стоило себя.
— Вы! — дракон небрежно ткнул в меня большим пальцем. — С этого момента вы мой личный секретарь. Обязанности предельно просты. Быть неотлучно при мне, днем и ночью. Вести записи, переводить документы, следить, чтобы я не пропускал важных встреч, будить по утрам и в целом терпеть мой скверный характер. Жалованье после вашей дыры, уверен, более чем устроит. Согласны?
В смысле — «и ночью⁈»
— Да ни за что в жиз…
— Вот и замечательно! А теперь за мной. И не отставать! Сегодня ваш первый рабочий день, мадемуазель Моль. И мы посмотрим, так ли вы толковы, как мне показалось по вашему сообразительному взгляду.
Я сначала застыла на месте, а потом, когда увидела, что он уходит без меня, подорвалась, как ошпаренная, и бросилась следом.