Спецкор в ловушке тайн: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да. Тогда ему было двенадцать лет. Мальчик изловчился вбить клинья между отцом и тогдашней его любовницей, и подтолкнуть Михаила и Екатерину друг к другу. Сейчас они приехали сюда, чтобы отметить десятилетний юбилей брака… Но тут Миша встретил Собакину, она повисла у него на шее и понеслось. Он и раньше не мог устоять перед девушками ее типа, яркими современными сексапилками. Да, я прохладно отнеслась к второму браку Михаила; это такой заюзанный стереотип: хозяин женится на няне своих детей… Но не могу отрицать очевидное: Катя принесла в дом Сазоновых мир и покой. Ваня перестал выставлять колючки. Миша научился общаться с сыном и понимать его, а не только кричать и отчитывать. И мне не понравилось, что Михаила снова повело налево. Уж лучше мезальянс, но крепкая, благополучная семья, чем попасть в руки такой меркантильной и циничной особы, искательницы "двуногих кошельков".

— Волк в лесу откинул копыта: ты кого-то похвалила! — хмыкнул Наум.

— Волк с копытами… Совсем, как говорила героиня "Приходи на меня посмотреть", экологию испортили!

— Что говорить следователю, когда он тебя вызовет… — Наум наклонился к Римме через стол. — Слушай мои советы. Я тебе верю, зная тебя. Такое действие не входит в твою шкалу приоритетов.

— Да, я бы с ней разобралась иначе. На законном уровне. Мой юридический отдел уже готовил иск к этой скандалмейкерше и ее дружку-звонарю.

— Да, вот это твой формат! — крякнул Гершвин.

Утром Ника проснулась свежей и полной сил. Наконец-то ей принесли результаты МРТ: сотрясения мозга нет, а шишка на макушке опасности не представляет, препятствий к прохождению процедур и привычному образу жизни нет. Ника обрадованно засобиралась на завтрак.

— Буду брать ванны, прямо как в романах, — сказал, выходя из ванной, Морской и приобнял жену. — Интересно, а вдвоем принять ванну можно будет?

— Сюда лечиться приезжают, а не фигней всякой маяться, — с напускной строгостью ответила Вероника, — так что заверни губу!

— Корпус имени Рахманинова, — прочитал Морской, когда они вышли на улицу, — интересно, надо же, вчера не обратил внимания!

— Столовая тут в корпусе имени Достоевского, — сообщила Ника, — и еще есть Сварог, Глинка и Менделеев.

В зале имени Достоевского, покосившись на свой столик, который еще позавчера она делила с Кариной Собакиной, Ника вздохнула и перешла за соседний стол, тоже у окна.

Осмотревшись, она увидела за одним из столов Гершвина и Римму. Наум выспрашивал у официантки, нет ли у них какой-нибудь замены бекону для яичницы.

— Можно подумать, ты неукоснительно следуешь заветам предков, — поддела его Римма, — я помню, как мы с тобой познакомились: выезжая со стоянки возле здания Василеостровского суда, ты был на таком взводе после прений, что кокнул мне фару, и это было в субботу!

— Грешен, матушка, — признался адвокат, — субботу давно уже не справляю, но то, что при жизни хрюкало, все же стараюсь не есть.

— За "матушку" сейчас тарелкой в физиономию припечатаю, — предупредила Римма, — будешь весь в каше.

— И не жаль тебе такую вкусную овсянку?!

— Не жаль. Терпеть ее не могу!

— Понял, молчу, ДЕВОЧКА!

Михаил, Екатерина и Иван сидели непривычно притихшие, даже не обсуждая планы на сегодняшний день. Обычно за завтраком Катя озвучивала, какие достопримечательности она хочет осмотреть и какие культурные мероприятия посетить, а муж и пасынок высказывали свое мнение об этом. Ваня не зависал в телефоне. Катя выглядела усталой, невыспавшейся и словно погасшей изнутри. Миша машинально ковырял ложкой свой пудинг, без аппетита отправляя в рот ложечку-другую.

Блондинка в очках и ее кудрявая подруга (или родственница) привычно взяли гурьевскую кашу и оладьи и вполголоса беседовали о процедурах и своем самочувствии до и после них.

— Ну, что — овсянка, сэр, или каша-малаша? — спросил Морской у жены, просматривая меню завтрака.

— Наум бы тебе кашу иначе зарифмовал, только я ЭТО цитировать за столом не буду.

Морской прыснул, угадав, КАКОЙ могла быть рифма. То, что с его женой все в порядке, вернуло олигарху хорошее настроение и чувство юмора.

Они взяли оладьи и персиковый джем в порционных баночках.

За завтраком Вероника рассказала мужу о цыганке на Крестецкой улице.

— Я к ним всегда настороженно отношусь. Хотя у Лильки в Мариенбурге их много живет, оседлых. Работают, дети учатся в школе, никаких пышных юбок, шалей и гаданий. Эта женщина сломала стереотипы: она говорила не о тайных недоброжелателях на работе и ранах на сердце, а о разгадке тайн, поисках правды и отказалась от денег.

— Хм, странно, — Виктор намазал джем на пышную румяную оладью. — А если это какая-то подстава? Цыганку изобразить нетрудно: надеть яркую юбку, шаль, парик, загримироваться, "ай-дарагой-пазалати-ручку"…

— Да нет, — Ника вспомнила смуглое обветренной лицо цыганки, ее выгоревшую на солнце одежду, жесткие от постоянного пребывания на открытом воздухе волосы. — Похоже, она была настоящей, таборной. Но все вышло, как она говорила: опасность, грозящая кому-то другому, Карине… И стоило мне подойти к Собакиной, как я тут же словила в череп.

— Интересно, — Виктор помешал кофе в чашке, разрушив узор, нарисованный кофемашиной на пене. — Так и начнешь в сверхъестественное верить. Я бы сам не отказался перемолвиться словечком с этой дамой.