Спецкор в ловушке тайн: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тогда нам по пути, я как раз туда и направляюсь. Обедал в кафешке, — блогер кивнул на то самое этническое кафе, — атмосферное местечко, и кормят вкусно. Уже видосик за обедом отснял и запостил, и в Усадьбе запишу что-нибудь. Кстати, — оживился Вейдер, — я отсюда через Питер прямо "с Воркуты далекой", с Заполярного прилетел. Домой забежал только принять душ, переодеться и вещи в рюкзаке поменять. Тут лето, а там дубарина! Да еще дожди похлеще наших. Стройку заснял, поселок пофоткал, с местными пообщался, позитив написал, а то мои коллеги своим заунывным пением про "умирающие поселки" и "ужасы Воркутинского кольца" уже надоели однообразием.

— Я с вами согласна, Женя. Не Лазаря надо петь, а искать пути для возрождения Кольца.

— Лазаря петь легче, вот миллениалы привычно и выбирают более легкий вариант, — припечатал Вейдер, который был старше представителей "поколения зумеров" всего на 4–5 лет, но все равно между ними была пропасть. Вечно "ищущие себя", предпочитающие "жить на позитиве и не париться" и грезящие о чисто символической работе за высокий оклад зумеры-миллениалы вызывали у Вейдера сочувственное недоумение. Сам он был человеком действия и лучше всего себя чувствовал в эпицентре событий в роли активного участника и двигателя; уже в 17–18 лет считал зазорным жить за чей-то счет и искал пути к самостоятельности. "Я уже не маленький, чтобы ждать, пока мне кашку с воткнутой ложкой подадут!" — говорил он. А с двадцати лет Женя уже стал полностью самостоятельным, зарабатывал блогерством и копирайтингом намного больше матери и отчима Ивана, машиниста метро, вложился в капитальный ремонт их купчинской квартиры, подарил отчиму машину и каждый год дарил родителям путевки — Италия, Египет, Карловы Вары, Карелия, Валдай, экскурсия на ледоколе в Арктику…

— Я подписался раскрутить проект Виктора Ильича в Воркуте, — говорил Женя, когда они миновали кассу, — во-первых, я вам обоим обязан, а во-вторых, тоже хочу защитить хотя бы три последних поселка. Жаль терять такие атмосферные уголки!

— Местные вам сказали бы, — заметила Ника, — "А вы бы согласились на поселке пожить хотя бы годик?".

— Согласился бы, — без колебаний выпалил Малышев, — я неприхотлив в быту. Исправные коммуникации в доме, хороший сигнал, регулярное сообщение с городом — что еще человеку надо!

Ника вспомнила один дом на Воргашоре, где по вечерам светилось лишь одно окно. И подумала: иногда, когда ей намнут бока в метро в "час пик", а в "Перекрестке" ко всем работающим кассам тянутся километровые очереди, и соседи вечером опять шумят, галдят, топают, слушают музыку или делают ремонт, не думая о том, что их хорошо слышно в других квартирах, она бы не отказалась от жилья в таком доме… И позавидовала этому воргашорцу.

— Женя, — она решила сменить тему, пока мысли о стройке на Заполярном, проекте и Викторе не завладели снова ее настроением и не испортили впечатление от прекрасного летнего дня и экскурсии по Усадьбе, — знаете ли вы инфлюенсершу Кару Прентис? Она из Москвы.

— Не думал, что вы такое читаете, — удивленно посмотрел на нее Евгений, — я ее не выделяю среди множества подобных, пишущих о моде, косметике и зоже.

— Не читаю… Просто она отдыхает в санатории по соседству со мной.

— Понятно, — кивнул блогер. — Да ничего особенного… Такая же, как все, пишущие на эту тематику.

К ним уже спешила экскурсовод, энергичная моложавая женщина средних лет в алом сарафане и кике.

— Исполать вам, добрый молодец и красавица-боярыня! — поклонилась она в пояс. — Как вы к нам в гости припожаловали, так я вам рассказ о нашей усадьбе и поведу.

Увлекшись захватывающим рассказом "боярыни" в алом сарафане и изучением жизни и быта средневековых рушан, Ника на вредя экскурсии по Усадьбе забыла даже о размолвке с Виктором, Софье Стоговой, с которой он ошивался в "Аурум", и драме, назревающей в санатории.

Они с Вейдером словно перенеслись на много веков назад, бродя от одной бревенчатой постройки к другой. У конюшни стояла деревянная лошадь, вырезанная так искусно, что казалась абсолютно живой даже с двух шагов. Экскурсовод разрешила сфотографироваться в седле, и Вероника с Евгением по очереди оседлали "скакуна" и тут же выложили фотографии в интернет. В кузнице Женя лихо вскинул молот над наковальней, сверкая белозубой улыбкой, а Ника взяла кочергу и пошуровала в печи.

— Ну, настоящие кузнецы! — засмеялась экскурсовод, снимая их сначала ни Никин, потом — на Женин телефон.

В жилой избе они садились к столу, рассматривали полотенца, веники, горшки и ухваты; Ника села к прялке… Заглянув в хозяйскую спальню, Вейдер сказал:

— Духотень. Поспишь тут ночку при закрытых окнах и головняк наутро обеспечен.

— Вы же говорили, что неприхотливы в быту, — подколола блогера Ника.

На верхнем этаже избы Вейдер осмотрелся:

— А вот тут бы я себе лежбище устроил! Пространства побольше, и дышится легче.

— Только вы со своим ростом каждый вечер, поднимаясь в спальню, шваркались бы головой о притолоку и имели бы все тот же головняк, — заметила Ника.

Про черную баню они слушали с живейшим интересом. Услышав, что пар в ней убивал микробы, и поэтому средневековая Русь избежала эпидемий, потрясающих в это время Европу, оба вздохнули и переглянулись: "Эх, не было таких банек в 2020-м году!.. Может, с ними и не пришлось бы испытать все "прелести" карантикулов, когда одни озверели, другие растолстели, третьи разругались вдребезги, а четвертые вообще поубивали или покалечили друг друга, и только малая часть кайфовала от безделья… Еще хорошо, что мы тогда были заняты делом, а не мозолили зады на диване; для нас бездействие — худший кошмар!"

В солеварне они прикоснулись к стене, покрытой белым солевым налетом, по которой журчала, стекая, вода. Ника осторожно смочила ею лоб и щеки. Вейдер набрал воды в пригоршню и отпил пару глотков, и закашлялся:

— Брр! Горчучая! И как вы ее пьете?!

— Ради здоровья и красоты, Женя, можно и горькую воду выпить.

— Насчет здоровья судить на глаз не могу, а красота у вас и так при себе, Вероника Викторовна, — галантно сказал блогер.

Потолкавшись в сувенирной лавке и накупив памятных безделушек и гостинцев для подарков, Ника и Вейдер вышли на улицу и закурили. Вовремя: к Усадьбе подкатил еще один туристический автобус, к кассе пробежала девушка-экскурсовод со списком, а из салона потянулись оживленно гомонящие люди.

— Успели все посмотреть в затишье, — заметил Вейдер, — представляете, какой сейчас человейник там будет? Слушайте, — оживился он, — время еще позволяет; не хотите ли вы посмотреть музей Достоевского? Тут недалеко, и как раз людей мало будет — я уже знаю, что туристические группы в Усадьбу оттуда приезжают. А потом я попрошусь поснимать в санатории.

— Я не против, — кивнула Вероника. "Вот так, Витенька! Пока ты там в обидки играешь и со смазливыми дамочками по ресторанам разгуливаешь, я тут тоже скучать не буду. Погуляю с Женей по городу, пофоткаюсь, и не подумаю слезы лить и лекарство пить, как тетя из песни!"