— Да, кресло! Не переживай так, у нас в нем катаются абсолютно все после таких операций, это ничего не значит, но нужно тренировать мышцы, нельзя же потом просто встать и побежать, понимаешь? — с улыбкой сказал врач.
«Он явно лукавит, но его оптимизм мне нравится», — отметила про себя Юля.
— Ну что ж, в кресло, так в кресло! — решила подыграть врачу Юля.
Само слово «кресло», а тем более его вид, пугал Юлю до глубины души, но настроение было хорошее, взгляд достаточно оптимистичный, и она даже начала думать о том, что на самом деле, ничего такого и нет в том, чтобы жить такой жизнью, пусть и слегка ограниченной. Может быть, получится и встать на ноги, приложив усилия. Подумаешь, какие-то трудности, ведь с ней рядом будут ее близкие, ее самые любимые люди, они столько прошли вместе, и уж точно их взаимоотношениям не помешает какое-то там «кресло».
Время тянулось просто смертельно медленно, минуты превращались в часы, а друзей Юлии все еще не было. Настроение Юли тоже начало медленно портиться. Наконец, не выдержав неизвестности, ближе к вечеру она решила позвонить Софии. С третьей попытки она дозвонилась:
— Алло, София! Ну, где вы там застряли? Я уже все плитки на полу пересчитать успела! Умоляю, скажи, что вы вот-вот будете! — с легкой улыбкой сказала Юля.
— Юлечка, солнышко, мы сегодня никак не сможем, ну, правда, не обижайся, ладно? Ни у кого не получилось отпроситься с работы, а ехать очень далеко, мы завтра, ладно? — с наигранным весельем ответила София.
— Что? Если вы не собирались ехать, почему не сказали? Я весь день вас жду! — все еще сохраняя спокойный тон, ответила Юля.
— Не сердись, ну, забегались и даже не подумали позвонить, мы завтра точно будем, обещаю! — заверила София и положила трубку.
Настроение Юли было хуже некуда, и впервые за это время, она позволила себе заплакать. Плакала она тихо, иногда прикрывая рот ладонью, хотя внутри ей хотелось выть, хотелось просто кричать от душевной боли. Но, собрав всю волю в кулак, она решила, что это просто такое стечение обстоятельств, они обязательно приедут, просто самый ответственный и организованный человек всей их компании — это она же сама, а сейчас она лежит в больнице. Не стоит себя накручивать раньше времени. И с этими мыслями и еще немного поплакав, Юля уснула.
На следующее утро Юлю разбудила медсестра со словами, что к ней приехал посетитель. Радостно встрепенувшись, Юля попыталась протереть глаза руками, привести волосы в порядок и показать всем своим видом, что готова к встрече.
«Она сказала посетитель? Один? Интересно кто из ее друзей приехал первым? Наверное, им стало стыдно за вчерашнее и теперь они решили наперегонки мчаться к своей подруге на помощь!» — от таких мыслей стало тепло на душе, и Юля невольно улыбнулась.
Но Юлю ждал неприятный сюрприз, когда в палату вместо одного из ее друзей зашел Арсений. Арсений Юрьевич был ведущим юристом в головном офисе фирмы, где она работала. Это был очень тучный молодой человек с редкими волосами, несмотря на свой молодой возраст. Он любил пользоваться мужским парфюмом с едким запахом, вечно потел и был очень неуклюжим. Однако, несмотря на стереотип, что подобные люди добрые и отзывчивые, Арсений был настоящим избалованным «маменькиным сынком». Он говорил со всеми свысока, никогда никому не помогал, и, видимо, считал, что он самый красивый на планете мужчина с изысканным вкусом. Говорил он очень невнятно и слегка картавил. Единственной его слабостью было дорогое красное вино. Как только он вошел, улыбку с лица Юлии как ветром сдуло.
«Это не сулит ничего хорошего… Господи, какое красивое имя, Арсений, для такого мерзкого жирного урода…», — подумала Юля про себя.
— Здравствуйте, Юлия Сергеевна! Вы меня помните? — начал издалека Арсений.
— Конечно, как же не помнить, — тихо ответила Юля.
«Я твой одеколон еще с коридора почувствовала», — подумала она, но вслух ничего не сказала.
— Я приехал по поручению Василия Петровича, — деловито заявил Арсений и уселся на край кровати, — не буду тянуть «кота за все подробности» и сразу перейду к делу.
«Ну, давай-давай, деловой ты наш! А то мамочка, небось, уже тебя потеряла, подумала, что какие-то нехорошие женщины утянули тебя в свое гнездо… Как она вообще тебя отпустила! Одного! Да еще в таку-у-у-ую даль!» — подумала Юля, сдерживаясь, чтоб не выгнать Арсения из палаты.
— Итак, ваша ситуация, безусловно, заслуживает нашего внимания, но я бы хотел кое-что прояснить, — начал свой рассказ Арсений, подбирая слова, где меньше встречается буква «р».
«Господи, какой же мерзкий голос, как и человек, который сидит напротив», — Юля старалась держаться изо всех сил.
— Нашего внимания? Это вы к себе во множественном числе обращаетесь? — немного с ухмылкой спросила Юля.
— Нашего, это моего и Василия Петровича, — так же ехидно ответил собеседник, — МЫ считаем, что ситуация с вами, конечно, неприятная, но вины фирмы в ней нет! Вы сами поехали в этот город, сами согласились сделать это в нерабочее время, и сами не справились с управлением! Но, конечно, мы понимаем, что теперь вам предстоит лечение, и НАША фирма, готова пойти навстречу вам, и выплатить солидную компенсацию в обмен на заявление об увольнении, — Арсений сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Юли.
«Ах ты ж, скунс вонючий! МЫ? Он СКАЗАЛ «МЫ»? Мало того, что приравнял себя к учредителям фирмы, так еще решил обойтись малой кровью, наверняка еще и разговор наш записывает, чтоб потом не было претензий. Ну сейчас я тебе устрою! Пусть я не получу компенсацию, и пусть я уйду, хотя ноги мои не ходят, но я хотя бы исполню свое заветное желание — врежу тебе туда, где ты хранишь от всех женщин мира своего «дружка»! Я мечтаю об этом все семь лет, что работаю в этой фирме», — подумала Юля про себя, и ее губы растянулись в злобной улыбке, как у злодея из фильма, когда он задумал что-то нехорошее.
— А с чего вы, Арсений, взяли, что я соглашусь на это? Как вам известно, я не особо нуждаюсь в компенсациях, а восстановить справедливость я бы не отказалась! Именно Василий Петрович меня отправил в эту командировку, о чем есть письменные и голосовые записи, и напомню, что я ездила не отдыхать! Я подписала договор, и фирма получила очень солидную сумму денег, — Юля говорила уверенно, хотя не все из ее слов было правдой. Никаких записей, конечно, у нее не было, записывать своих коллег и начальника — это верх низости, но раз начала говорить, уже придется идти до конца, — и с вашей стороны очень самонадеянно говорить о моей аварии как об очевидном факте.
— Арсений Юрьевич, я бы попросил! — очень твердо пытался противостоять собеседник.
«Сейчас точно врежу ему по шарам, если смогу пробиться скозь его жирный мерзкий живот…», — гневные мысли в голове Юли нарастали.
— Я понимаю ваше негодование, Юлия, как вас по батюшке? Неважно… Но интуиция мне подсказывает, что вы, скорее всего, примете это щедрое предложение и избавитесь от судебных тяжб, — повествовательно сказал Арсений.
— Та же интуиция, что помогла вам выбрать этот галстук? Или ваш гардероб — это всецело заслуга вашей матушки? — Юля начала язвить.
Арсений на секунду растерялся, начал глотать ртом воздух как рыба, которую выкинуло на мель, но тут же собрался.