— Если первой сломаюсь я, я выпью льдянку и стану Иссарой. Целиком, без единой ошибки, как вы хотели. Если первыми сломаетесь вы...
— Мы?
— Каждый из вас скажет мне, чего он хочет. Сам.
— Любопытная ставка.
— А вы, Корвин? Чего хотите вы?
— Выиграть спор.
Он долго смотрит на меня. Потом поднимается с пола, держась рукой за полку, и протягивает мне ладонь. Ребром вниз. Для пожатия.
Для пожатия Госпожа подаёт руку равным, вспоминаю я.
Я пожимаю его руку. Ладонь у него горячая. Он задерживает мою руку дольше, чем нужно для пожатия, и большой палец ложится мне на запястье, туда, где он однажды уже искал пульс.
— Скачет, — говорит он тихо.
— Это от стресса.
— Посмотрим, кто сломается первым.
Дверь открывается без стука. Сайлас входит с кубком в руке. Лицо у него белое.
— Серый осадок на дне, — говорит он. — Горчит и пахнет железом. Я видел такой один раз, у своего наставника. — Он ставит кубок на стол. — Вас пытались отравить лунным пеплом, Госпожа. Его добывают только на рудниках Вейр.
Корвин отпускает мою руку.
Рудники Вейр. Рудники Ровены. Голос Иссары в голове молчит. Впервые мне хочется, чтобы он заговорил.
— Кувшин в купальне я проверил ещё в ту ночь, — продолжает Сайлас. — Кувшин чистый. Яд был только в кубке. В купальню в тот вечер входили мы пятеро.
Он смотрит на Корвина, потом на меня.
— А подсыпал его кто-то из нас.
Глава 6. Уроки Госпожи
Расписание я пишу в первое же утро после спора, на обороте старой описи серебра, и вешаю его в библиотеке над камином.
Первый урок. Взгляд и голос. Ведёт Корвин. Второй урок. Плеть. Ведёт Брам. Третий урок. Искусство любви. Ведёт Ноэль. Четвёртый урок. Яды. Ведёт Сайлас. После ужина. Хорошие манеры. Ведёт Госпожа.
Пятеро мужчин стоят перед камином и разглядывают лист. Прочесть его по закону может одна из шестерых в этой комнате, а повесила я его для пятерых остальных.
— Что здесь написано, Госпожа? — спрашивает Ноэль.
— Что с завтрашнего дня вы все учителя.
— А кто ученик?
— Я.
Ноэль смотрит на лист с уважением. Глаза Сайласа идут по строчкам слева направо и сверху вниз, и на четвёртой строке у него дёргается уголок рта.
Брам дольше всех разглядывает последнюю строку, самую длинную.
— А это, Госпожа?