Видит же, что мне не терпится узнать подробности!
Как же мне хотелось считать хотя бы намёк их разговора! Однако Дмитрий Александрович, как назло, смотрел на меня с каменной физиономией и ни один мускул на ней не дрогнул.
“Вот нравится ему издеваться над людьми”, – мысленно обиделась я и, поджав губы, направилась к двери, чеканя шаг . Надолго меня не хватило, и поравнявшись со Строгановым, я тихо полюбопытствовала:
– Мне идти собирать вещи?
– Я сказал то, что сказал, Ольга Георгиевна, – ответил мне таким же шёпотом.
Да чтоб его!
Я зашипела от досады, но спорить не стала. Не хотела подавать дурной пример льнувшей к своему папеньке Даше. Упрямо поджав губы, я вышла в коридор, прикрыла дверь и незаметно вытерла о подол вспотевшие от волнения ладони.
Так, а что это раздалось мне в спину? Очередной ехидный смешок?
Я затаила дыхание, но Дмитрий уже о чём-то разговаривал с радостно щебечущей дочерью.
“Была не была, – махнула рукой, направляясь к малой гостиной. – Как говорят, перед смертью не надышишься, Оленька.”
Георгий Александрович нервно мерил шагами пространство от окна до камина. Увидев меня, мужчина остановился и тяжело вздохнул, качая головой.
– Закрой дверь, Оленька, – устало произнёс он. На лбу блестели капли пота, с шеи ещё не сошли красные пятна, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута. Невооружённым глазом было видно, что разговор с его превосходительством прошёл для папеньки крайне нелегко.
Кивнув, я закрыла дверь. Георгий неспешно приблизился и проникновенно заглянул в мои глаза:
– Твоя взяла, – с явной неохотой выдавил он. – Оставайся в доме Строганова.
Уговорил!
Несмотря на то, что в прошлой жизни до попаданства мне было тридцать семь, я едва не запрыгала от радости, как молоденькая девчонка, и порывисто обняла Георгия. Прижалась к его груди, ощущая под щекой жёсткую ткань сюртука.
Папенька замер, явно не ожидавший от меня таких эмоций. Дураку понятно, что он растерялся, и не знает, как реагировать на бурную радость дочки.
“Не ожидал, – подумала я, – вряд ли так себя вела его родная Ольга.”
Но мне было всё равно. Я не просто остаюсь у Строганова, я могу спокойно работать, копить на учёбу и помогать отцу! Возможно даже получится снять для него жильё получше, чем тот обветшалый доходный дом. В идеале – арендовать приличную квартирку возле гимназии, где он работает.
Замечтавшись, я прозевала момент, когда Георгий отстранился и с отеческой строгостью погрозил мне пальцем:
– Но при одном условии, – отчеканил по слогам, нахмурив брови с тонкими ниточками седины. – Не дури, Ольга! Слышишь? Иначе не посмотрю, что ты уже взрослая. Выпорю розгами, отвезу в деревню и выпорю тебя ещё раз. А потом посажу под замок, чтоб и носа не высовывала.
Я нахмурилась в недоумении. Это что ещё за новости?
Один говорит, чтоб я без глупостей, второй требует “не дури”.
– О чём вы, папенька?
Он помялся, подбирая слова.
– Мне не нравится, как его превосходительство на тебя смотрит.
Кто, Строганов?
На меня?
У меня от изумления челюсть едва не встретилась с полом.
– Папенька, это вздор!