Вздыхаю. Сложно объяснять немагические вещи человеку из другого мира. Так же, как мне порой сложно понять и принять то, что происходит здесь у них.
― Еще у тебя поврежден позвоночник и, возможно защемлен нерв, ― продолжаю, чтобы вызвать хоть какое-то доверие к тому, что собираюсь делать дальше. ― Наверное, ты не лечился сразу, как это произошло… кстати, кто тебе так разукрасил спину?
― Это… неважно, ― шумно сглатывает тот. ― Будешь задавать лишние вопросы ― выгоню!
Выпрямляюсь. В груди начинает печь и болеть ― как сигнал, что есть вещи, которые стоит пресечь сразу и не позволять обращаться с собой подобным образом.
― Я тебе не служанка и не собака, последи за тоном! ― выпаливаю, забыв на мгновение, каким сильным может быть этот мужчина, если захочет.
Он удерживал меня над пропастью. Видела, как мышцы вздувались на руках. Но… это вышло ему боком, в самом буквальном смысле. Несколько секунд перенапрячь мышцы в неудобном положении достаточно, чтобы потом двигаться, как инвалид.
Наступает гнетущая тишина. Ну вот, раз в жизни защитила себя ― и теперь он не позволит ему помочь.
― Я просто не хочу говорить об этом, ― произносит он уже более мирным тоном.
― А я не буду спрашивать, ― облегченно вздыхаю и скрываю радость, что мы можем продолжить.
Мне нужен его дракон. А ему… ему нужно здоровье. Постоянная боль выматывает и портит характер. Неудивительно, что он стал таким раздражительным. Раньше, наверное, он был другим…
― А как долго ты знаком с Фэй? ― вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать.
Аллард тяжело вздыхает, а потом… ложится на кровать на живот, вытянувшись во весь рост.
― Вот так? ― спрашивает он, проигнорировав мой вопрос.
― Да…
― Тогда приступай, делай, что собиралась ― и уходи, ― резко бросает он, повернувшись в мою сторону. А потом кладет голову на сложенные руки, утыкается в них лбом, давая понять, что не настроен на душевные беседы.
Впрочем, он никогда не настроен.
49 глава
Наверное, глупый вопрос задала о Фэй. Ей в книге было от силы восемнадцать. Вряд ли Алларда могла заинтересовать совсем юная девочка. Так что они встречались от силы год, если не меньше.
И она… полюбила его уже таким. Со шрамами ― на теле и душе.
Если бы он лечился сразу, если бы ему помогли... но он, судя по всему, просто лежал и ждал, пока заживет само. Или не давал себе отдыхать, пытаясь быть сильным. И теперь шрамы на мышцах превратились в грубую рубцовую ткань, которая стягивает мышцы, не давая им двигаться правильно.
Осторожно касаюсь пальцами его поясницы, помня о его реакции. Аллард снова вздрагивает, но молчит.
Ощупываю спину, ощущая, насколько зажаты его мышцы. Там, где они зарубцевались, ситуация хуже всего.
Если я смогу расслабить мышцы, вернуть их в нормальное состояние, это не решит проблему полностью, но ему станет легче. Ходить будет проще. Может быть, даже получится носить трость не всегда.
И может, его дракон расправит крылья, почувствовав свободу.
― А твой дракон... ― начинаю я, но Аллард тут же недовольно сопит.
― Будешь болтать или… что ты там собиралась? ― полузадушено бубнит он.
Ладно. Все вопросы потом. А то он и впрямь передумает, если надоем расспросами.
Глубоко вздыхаю и приступаю.
Его мышцы словно камень, напряжены до предела. Будто каждая клетка тела кричит: «Не прикасайся!» Начинаю медленно, осторожно разминать мышцы вокруг шрамов. Стараюсь не причинять боли, хотя знаю, что без боли не обойтись. Мои пальцы находят узлы, зажимы, места, скрученные в спазмы. Работаю с ними медленно, терпеливо, как с глиной, которая слишком долго была сухой и неэластичной.
Постепенно тело начинает расслабляться.