Люди земли. Истории тех, кто изменил мир сельского хозяйства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

© Анатолий Гаранин/ РИА Новости

В 1863 году Энгельгардт еще укладывался в формулу одного из героев Максима Горького: «Барин учится по книжкам, ну а я – по шишкам». Начиная с 1871 года – уже нет. К книжкам добавились те самые шишки. Это в условиях опытной станции можно отводить глаза начальству – мол, отрицательный результат тоже результат. В деревне такой номер не пройдет: «Крестьяне относятся очень недоверчиво к разным агрономическим затеям, но и то сказать, что нельзя иначе относиться – столько уже они видели неудач, ошибок, а главное, легкомысленности». Над Энгельгардтом поначалу смеялись: «Когда я приехал в деревню и завел новое хозяйство, стал сеять лен, то все утверждали, что я затеваю пустое… Точно так же все были и против разных других новшеств, которые я ввел в свое хозяйство, – посев клевера, улучшение скота, введение плужков, железных борон». А потом пришел черед смеяться самому Энгельгардту. Начав применять минеральные удобрения, он снова услышал, что такое дело не пойдет, но теперь реагировал на него так: «Отчего же не пойдет? Помнишь, когда я приехал сюда и задумал сеять лен, ты сам говорил мне, что здесь лен не будет родиться? А теперь льном торгуешь! Неучи, а думаете про себя много». И мужиков проняло: «Впоследствии и еще крестьянин из соседней деревни просил меня выписать для него мешок фосфоритной муки».

Итоги ссылки. «Великая будущность»

Проняло не только мужиков. В Батищево, где Энгельгардт доказал свою правоту насчет многопольного севооборота в сочетании с минеральными удобрениями, неоднократно приезжал основатель школы научного почвоведения Василий Докучаев, предсказавший опытам Александра Николаевича «великую будущность». Приезжал в Батищево и основатель школы агрономического почвоведения Павел Костычев. Свою научную карьеру с командировки на Смоленщину для изучения применения фосфоритных удобрений начинал великий ученый Владимир Вернадский, создатель науки биогеохимии, который читал «Письма из деревни», еще будучи гимназистом… Словом, арест Энгельгардта и его ссылку в деревню иначе как промыслительными назвать нельзя – по сути, с этого начался новый этап развития отечественного сельского хозяйства как такового.

Константин Кудряшов

Павел Андреевич Костычев. 1845–1895 гг.

Павел Костычев

«По многосторонности своих знаний Костычев занимал особое, выдающееся положение среди русских почвоведов; опытный химик (как теоретик, так и практик), он был в то же время микробиологом, геоботаником и агрономом. Ни одна отрасль сельского хозяйства, соприкасающаяся с почвоведением, не была чужда Костычеву…» Так писал о Павле Костычеве не кто-нибудь, а ученик его оппонента, Василия Докучаева. Это дорогого стоит – если уж твои заслуги признают конкуренты, то они по-настоящему бесспорны.

Земля и доля

Основоположник агрономического почвоведения был сыном крепостного мужика. Но свои знания и умения он употребил не для пополнения кошелька барина, а поставил на службу науке и России

Официально свою первую штатную должность, соответствующую образованию, Павел Костычев получил поздновато. В 1876 году, когда его избрали преподавателем растениеводства в Санкт-Петербургском земледельческом институте, Павлу Андреевичу исполнился уже 31 год – по тем временам он считался уже более чем зрелым человеком.

А до того Костычев, окончивший Земледельческий институт в 1869 году, работал явно не по профилю. Сначала – лаборантом на химическом заводе. Потом перебивался частными уроками, пока, наконец, не устроился пробирером в лабораторию Министерства финансов. Типичная история для разночинца…

Путем Ломоносова

Но в том-то и дело, что разночинцем Павел Андреевич не был. Первые 15 лет жизни он числился крепостным, сыном «дворового человека». Хозяин, помещик Шацкого уезда Тамбовской губернии майор Павел Петров, дал Костычеву вольную буквально за месяц до отмены крепостного права. И сделал это не просто так, а с прицелом – помещик рекомендовал бывшего крепостного в Московскую земледельческую школу.

Чутье у майора было отменным. Через два года у студента Костычева появляется первая научная работа «О возделывании картофеля и об устройстве дренажа» – уже по выбору темы можно определить, что автора интересует вопрос улучшения «негодной» болотистой почвы. По всей видимости, майор Петров рассчитывал, что юное дарование, отучившись, вернется на родину и устроит ему образцовое доходное хозяйство. Однако Костычев воспользовался шансом, и в отчий дом не вернулся. Если кому-то это кажется черной неблагодарностью, вспомните историю Михаила Ломоносова, который, как известно, бросил все и бежал с рыбным обозом в Москву, навстречу большой науке, покинув берега Двины навсегда.

Это не ради красного словца. Вклад Костычева в агрономию вполне сопоставим с вкладом Ломоносова в отечественную науку. О чем в свое время говорил коллега Павла Андреевича, профессор Земледельческого института Александр Рудзкий: «В научной и практической постановке химических вопросов нашей почвы, вопросов об уходе за нею, об ее обработке и удобрении Костычев не знает себе равных».

Костычев был, как говорится, по-хорошему зациклен на теме почвы. Что неудивительно. Мужик, мужик в буквальном смысле, «от сохи», он не мог не задумываться над главным мужицким вопросом – почему земля родит, почему иногда истощается и что со всем этим делать. С единожды выбранного магистрального пути он не сворачивал никогда. Даже в годы работы по химическим лабораториям и пробирным учреждениям.

В конце концов, это была работа вынужденная, ради куска хлеба. Студент Земледельческого института Костычев был учеником знаменитого агрохимика Александра Энгельгардта, одним из соавторов его первой работы по исследованию отечественного сырья для фосфатных удобрений, и вообще его единомышленником. За что и поплатился – власть, действуя по схеме «каков поп, таков и приход», арестовала и учителя, и ученика. Ученика даже раньше – Энгельгардт угодил в Петропавловскую крепость в декабре 1870 года, а Костычев – в марте 1869 года. Правда, Энгельгардта, как известно, сослали. А Костычев, которого обвиняли в расклейке революционных листовок, был полностью оправдан – через месяц его выпустили с формулировкой «оставить без последствий».

Восхождение к славе

Но – милует царь, да не милует псарь. «Без последствий» не получилось – дверь в Земледельческий институт, где Костычева когда-то хотели оставить для получения звания профессора, оказалась закрытой.

Если бы речь шла только о личном преуспеянии, такой расклад мог бы стать даже плюсом. Костычев был более чем способным химиком – другого химик Энгельгардт к себе и не взял бы. Так что карьеру можно было выстроить отличную – стартовая площадка в Министерстве финансов считалась завидной. Однако Костычев упрямо гнет свою «мужицкую линию». И годы, проведенные в лабораториях, посвящает не столько прямым трудовым обязанностям, сколько своему любимому делу.

В начале карьеры Костычев был соавтором крупной работы по исследованию отечественного сырья для фосфатных удобрений. Благодаря его трудам Россия стала одним из лидеров в этой сфере. На снимке – мешки с аммофосными удобрениями. Продукция Алмалыкского химического завода. 1977 г.

© Шидловский/РИА Новости

Ну, почти. Он часто и помногу пишет в «Земледельческую газету», причем на самые разны темы, и в итоге добивается того, что его имя становится известно Альфреду Девриену, крупнейшему издателю, который специализировался на сельскохозяйственной литературе. И Девриен дает Костычеву крупный заказ – написать «Календарь русского сельского хозяйства на 1874 год».

Это было золотое дно – спрос на советы по земледелию в те годы был столь же ураганным, что и в памятные многим «лихие девяностые», когда миллионы наших соотечественников ринулись на свои «фазенды» выращивать приварок к скудеющей потребительской корзине. Но с одной существенной разницей. В конце XX столетия, да и сейчас, в топе находились такие советы, над которыми в XIX веке смеялись в голос: «Один рекомендует судить о времени посева по глубине погружения каблука в почву, другой судит о том же по фазисам Луны…»

Костычев же давал заинтересованному читателю не приметы и не расписание лунных дней, в которые хорошо сажать морковку. Он делился конкретными и самыми новыми достижениями агрономической науки. В частности, именно его «Календарь» стал первым массовым изданием, в котором была представлена методика использования суперфосфатных удобрений – последнего слова тогдашней агротехники.

Странная осечка

Имя Костычева стало известным настолько, что не принять его на работу в Земледельческий институт было попросту нельзя. Итак, в 1876 году он становится преподавателем растениеводства, в 1881 году защищает магистерскую диссертацию и становится доцентом, а дальше…