— А здесь? — заставила себя вернуться к шкатулке.
— Тут мыло лежало.
— Тоже баронесса подарила? — спросила я с легкой усмешкой.
— Она самая. Смеялась все и говорила, что кожа от него станет белой, как молоко!
«И холодной», — пронеслось в голове.
Я ее еще не видела, эту баронессу, но она уже мне не нравилась — женщина, принимающая у себя чужого супруга, когда его жена лежит больная.
Открыв круглую каменную баночку с изящной резьбой на крышке, я втянула носом тонкий запах цитруса и кардамона, но сама баночка оказалась пуста.
— А здесь мел толченый с жемчугом был, зубы чистить, — подсказала Груня, глядя, как я принюхиваюсь, и растерянно добавила: — Не ведаю, куда девалось все, княгинюшка, вроде полная еще баночка была...
— Дай угадаю. Тоже подарок баронессы?
— Он самый! — подтвердила служанка.
Я призадумалась.
Уж не в этих ли подарках был яд, от которого вчера умерла княгиня Барятинская? Может, потому и нервничала Чичола, что следы заметала? И подарки баронессы из мыльного набора не случайно пропали...
Мыться тем, что осталось, было опасно. А вдруг и там неприятный сюрприз?
— Груня, а какие-то травы на кухне есть? — спросила, решительно захлопывая шкатулку. — Ромашка, крапива, лопух?
— Этих нет, — расстроенно вздохнула горничная, — иноземщина. Вот корочек апельсиновых тут много. Перцу всякого. Душица есть, только странная какая-то.
— Вот, неси душицу, полынь, если найдешь, да мыло простое захвати. Мне срочно помыться надо!
Служанка бросила на меня перепуганный взгляд, но птичкой слетала на кухню и притащила все, что нашла.
А я отругала себя за язык: надо думать, что говорю! Не забывать, в каком я столетии.
На дно лохани быстро положили мяту, душицу, еще какие-то пряные травки, и я со стоном наслаждения опустилась в горячую воду. Намыливалась трижды! И трижды Груня обливала меня теплой водой и счерпывала после грязную пену, приговаривая:
— Вот так, княгинюшка, смертный дух с вас смоем. А то уже кроме меня никто и не верил, что вы очнетесь.
— А что со мной было, Груня? — я делала вид, что все еще слаба и ничего не помню.
Хотя на самом деле моих знаний было достаточно, чтобы сделать невеселые выводы.
5.
Незнакомец был очень хорош собой. Высокий, статный, гладко выбритый, с модными в те времена бакенбардами. В длинном шелковом халате с широкими отворотами, где по изумрудно-зеленому фону вился цветочный узор. В вырезе халата виднелись белоснежный воротничок и манишка.
Этакий Обломов от высшего света.
Я замерла, забыв опустить руку с гребнем, да так и застыла, прикипев взглядом к этой манишке, точнее к золотой булавке на ней. Такие я видела только в музее ювелирного искусства.
— Машенька! — мужчина резко шагнул ко мне.
В нос ударил резкий запах одеколона, и я инстинктивно вжалась в спинку кресла.
— Ваша светлость! — присела в книксене Груня.
А, так вот это кто. А я о нем и забыла!