— Все родители считают своим долгом унизить собственного ребенка?!
— Ох боже, вы на него только посмотрите. «Униженные и оскорбленные» нашего времени.
— Это несмешно.
— Вот вырастишь, заведешь своих детей и будешь мне рассказывать, что смешно, а что нет.
Закатив глаза, Ваня допивает чай, пряча улыбку в чашке. Мне нравится, что мы можем вот так общаться — легко и непринужденно. Беззлобно. Несмотря на то что он подросток, особых проблем с ним у нас никогда не было. Хотя характер имеется… очевидно, раз имеются такие успехи в спорте.
Ваня поднимается из-за стола, потягивается. Я им безумно горжусь, правда, но порой… мне так грустно, что он очень быстро повзрослел…
А может быть… еще раз?
Когда я думаю об этом, по телу пробегает приятная дрожь. Сейчас мне тридцать восемь, а в наше время это вполне нормальный возраст для того, чтобы завести еще одного ребенка. Тем более, мы всегда так хотели дочку… просто не получалось. Слава занимался бизнесом, отдавая туда почти все силы. То, что не отдавал туда, доставалось нам с Вовой, но на еще одного ребенка его бы тупо не хватило. Но сейчас уже можно же, да?
— Как ты смотришь на сестренку? — вдруг спрашиваю я.
Ваня замирает, а потом резко роняет взгляд на меня. Я прищуриваюсь, стараясь считать его реакцию.
— Ты поэтому такая, да? — тихо уточняет сын.
Я издаю смешок.
— Да какая?! Господи...
— В последнее время ты дерганая. Беременна?
— Я…
— Нет! Нет-нет-нет, — закрыв уши руками, он мотает головой, — Не хочу знать, что вы с отцом до сих пор занимаетесь сексом.
— Обалдел!
Схватив полотенце со стола, я шутливо бью его по руке. Ваня смеется.
— Ай! Точно беременна! Вон какая тигрица, успокойся!
Щелкнув языком достаточно громко, чтобы отдалось в голове, я отстраняюсь и падаю обратно на спинку стула. Назидательно смотрю на сына сложа руки на груди. Он неловко улыбается, кажется, даже покраснел.
— Я просто пошутил.
— Я поняла, хотя мне такие шутки не нравятся. Все-таки я твоя мама, да?
— Думаешь, забыл? От силы твоих ударов память не отшибить.
— Снова шутишь?
— Ладно… прости. Ты права.
Ваня касается моего предплечья нежно, и сердце сразу тает. Не скажу в целом, будто бы я в принципе обидчивая или он как-то действительно обидел меня только что. Но это важно… хотя бы периодически напоминать о субординации.
— Когда уходишь? — увожу тему в сторону, однако взглядом даю понять, что простила.
Ваня расслабляется, потом смотрит на свои умные часы и чуть хмурится.
— Да… эм, вот прямо сейчас.
— Ну тогда беги. Только…