Парень начал листать буклет. «Твое тело — твое дело!» — гласил лозунг, на странице красовалась полная, обнаженная по пояс девушка. На другой странице очень боевая женщина одной ногой стояла на клетке, а в клетке сидел мужчина «Требуем равных прав!». На третьей женщина-боксер колошматила несчастного парня «Остановим семейное насилие!»
Кирилл смял буклет. Может, Маца его оставил и издевается? Но тут донеслись отвратные звуки из-за будки, значит, на месте.
Через пару минут тот вернулся, снова уселся на гудрон рядом с парнем.
— Ну как, прочел?
Кирилл молча сунул ему бумажку.
— Во! Ошибся, прикинь! Это, тут такое дело… Знач, я по нужде твою брошюру того… Но я ее не сильно, ты пойди достань, — предложил он, сверкая такими чистыми и серьезными глазами.
Кирилл был терпеливым человеком, и ради информации готов на многое, но сейчас начал заводиться.
— Ой, ладно, не плачь, — скривился Маца. — Держи.
Уже по тому, насколько качественным был этот буклет (хорошая глянцевая бумага, четкий шрифт, яркие краски) Кирилл понял, что дело плохо. Никто не станет так заморачиваться ради дурной шутки. Да и выглядел он новым, даже еще пах краской. Начал читать.
Мир, в котором оказался парень, назывался Стиксом. И он перемещал (копировал) в себя куски территорий из других реальностей, так называемые кластеры. К примеру, здесь могла оказаться целая Москва, а в паре километров от нее побережье Каспия. Кластеры сильно разнились по размерам и времени «жизни», — рано или поздно все они уходили на перезагрузку. Определить ее начало можно по внезапному появлению тумана с характерным запахом. Спустя короткое время кластер полностью обновлялся, принося новую порцию людей и материальных благ.
Существовали стабы — стабильные территории, чей срок перезагрузки исчислялся многими годами, на них устраивали лагеря, хорошо укрепленные базы и целые города. Оставаться в кластере в момент перезагрузки не рекомендовалось — обратно в свой мир ты не попадал, а полностью терял разум. Обновляемые территории служили источником материальных благ, к примеру, если ты нашел склад еды, то можешь вернуться после перезагрузки — он будет в первоначальном виде. Так и с людьми, потому Кирилл и встретил здесь двойника своего соседа.
Кластеры копировались из различных реальностей, к примеру, в одном из миров никогда не знали мировых войн, а отличия с другим заключались в незначительных и трудноопределимых мелочах.
В воздухе Стикса жилы споры некоего паразита, большинство новичков превращалось в зараженных, иммунитет имел примерно один из ста человек. Зараженные различались по уровню развития. Тут Кирилл отвлекся на рисунок градации уродцев. В самом низу стояли пустыши, в коих он узнал зараженных, что бродили по остаткам его города. А в самой вершине находилась элита, элитники — ужасающие твари, вообще непонятно, как люди существуют рядом с ними.
Человека с иммунитетом паразит награждал повышенной скоростью регенерации, и чем дольше тот жил в Стиксе, тем сильнее становился. Во всех смыслах. Реакция, скорость, даже умственные способности. И главное — бессмертие. Естественной смертью иммунные не погибали, срок жизни в теории был неограничен.
На этом приятные моменты не заканчивались. Оказывается, каждый житель Стикса обретал сверхспособность. Их перечень и суть ничем не ограничивалась, однако были самые распространенные и ценные, к примеру, дар ксера — человек мог копировать мелкие предметы.
Иммунным также жизненно необходим споровый раствор. Его компоненты добывались из споровых мешков на затылке зараженных. Если сидишь на одном стабе, потребность в нем уменьшается, ходишь по разным — растет. Напиток применялся и для развития сверхспособностей. Симптомы спорового голодания: слабость, спутанность мыслей, жажда, которую не утолить водой…
Дальше шел рисунок этих самых спор и способ приготовления. Кирилл весь встрепенулся: вот в чем дело! Он не превращается в зомбака, ему просто нужен этот напиток!
— Маца, у вас есть споровый раствор⁈
— А? — тот сидел, скрестив ноги, и осматривал разобранный пистолет. — Не, такого нет.
— Ну… как же. Написано, всем нужен.
— Не знаю, о чем ты. Есть живчик, я его на коньячке, ух, прелесть получается!
Кирилл какое-то время тупо смотрел на Мацу, потом дошло, что собеседник так называет нужный напиток.
— Да что вы издеваетесь! Я загнусь скоро!
— Ты не ори, щегол, не ори. Ну, есть живчик. Но с чего мне с тобой делиться, а? Кто ты мне? Чужой человек! — со старческим, так не свойственным внешности виду проскрежетал Маца. — Ладно, лакай.
Он снял с пояса фляжку и кинул Кириллу, словно собаке. Но парню было не до гордости, он присосался к горлышку. Плевать на коньяк, который он ненавидел, плевать на брезгливость!
После первого глотка прошла головная боль, второй влил в мышцы силу, третий прочистил мозги. Он пил бы еще, но не дали.
— Хватит! Дармоед ты, Кириллка.
— Я верну, — совсем другим, свежим и сильным голосом ответил парень.
— Чем? — усмехнулся Маца. — Вернешь, ага. Вы только брать можете, хамить и жрать даром. И шуметь по ночам. Думаешь, забыл я, да?
Кирилл хотел запальчиво ответить, что он никогда не шумел по ночам, но не стал. Черт с этим придурком, ему нужна информация, и любая помощь. Снова уткнулся в брошюру.