Подобный мысленный спор Ник вел часто, развернуто, и всегда находил дополнительные мотивы и аргументы в пользу денег.
Дед, если напивался порошковым вином, часто рассказывал, что раньше все было иначе. И тех усилий, которые прикладывала их семья, хватило бы для роскошной, а то и богатой жизни. Но Ник не очень верил. Уж очень любили старики приукрашивать былое.
Когда исполнилось десять, положение чуть улучшилось. Надежда появилась. Но в стране случилась революция, а вслед за ней кризис, разруха. Пришлось опять терпеть.
В пятнадцать лет полегчало, и снова революция. На этот раз с вялой, тупой гражданской войной.
В восемнадцать лет Ник смог поступить в институт, взяв кредит на обучение под несколько будущих годовых зарплат. Была такая система. Отвратная, но что поделать. Он доучился, и случилась третья революция. На этот раз отвертеться от войны не удалось.
Вернулся через год. НИИ, в котором собирался работать, ликвидировали. Сунулся в институт, чтоб в аспирантуру (ну а что, место в общежитии, стабильность, все знакомо), но и его не было. Закрыли. Фермеры вдруг стали более востребованы, чем ученые и специалисты. Логично, в стране ведь напряженка со жратвой. Зато пух и раздувался штат полиции. Для борьбы с растущей преступностью, не иначе.
Перед Ником встала безжалостная правда. Чтобы накопить на скромный дом, и прожить лишь немногим лучше родителей, нужно было пахать лет сорок. Он боялся, что столько не проживет. На войне, бывало, стороны лупили химическим оружием, и Ник хапанул. Вроде обошлось без последствий, но кто знает… Химия — коварная штука.
Нужны деньги. Сразу. Много. Чтоб навсегда порвать порочный круг бедности, и его дети не знали нужды. Но как, где? Грабить банки — тухлое дело. Идти в бандиты тоже не вариант. Там деньги лишь в самых верхах, пока доберешься… И не факт, что выйдет.
Потом появился Вербовщик. Без всяких обиняков, намеков и прочего бреда рассказал о Стиксе, о том, что в некоторых мирах научились открывать в него порталы. Ник загорелся — думал, что предлагают работу по профилю, он ведь перед войной получил диплом физика. Но нет, нужны были его навыки солдата. Главная ценность Стикса — иммунные. Из их биологических материалов изготавливали различные лекарства и препараты фантастических свойств. Омоложение, повышение умственных способностей, исцеление от рака… И Нику предстояло этих иммунных отлавливать.
Дальше Вербовщик показал доказательства, озвучил, сколько можно заработать. Через месяц Ник уже готовился к отправке вместе с еще десятком будущих внешников. Это название прочно вошло в обиход из лексикона иммунных.
Совесть Ника не мучила, ночные кошмары тоже не одолевали. Его все устраивало. Так устроен мир… точнее, миры. Одни живут за счет других, как это было на примере его семьи. Было ли ему жаль тех, кого отправлял на «разбор» и смерть? Конечно, он же не монстр. Но это ничего не меняло. Он вообще старался не воспринимать иммунных как людей, а представлял деньги, капающие на личный счет. Как еще одну веху на пути к счастливому будущему.
Порой думал попросить вернуться не в свой, а другой мир. На западе есть база нолдов, — так называли внешников из высокоразвитого технологичного мира. Виртуальная реальность, обжитая солнечная система, идеальная экология… Вот туда бы рвануть! Ну а что? В теории можно устроить. С деньгами везде будут рады. Конечно, сперва их перевести во что-то имеющее ценность независимо от мира… Золото, редкие металлы…
За воспоминаниями Ника сморило. Он почти уснул, как лица коснулся сквозняк, насыщенный запахами ночного лета. Ник в ужасе вскочил, не ощущая маски, заметался. Потом дошло. Успокоился.
Ага, размечтался. Вернется. Паразит Стикса распространяется воздушно-капельным путем. И сунься Ник в любой из нормальных миров, то начнется эпидемия. Ладно, черт с ним. Ныть о своей тяжкой доле он не станет. Его путь начинается.
3. Свободная касса!
Как-то раз Кирилл смотрел фильм, где главный герой опоздал на пароход до Америки и проплыл через океан вслед за судном. А в порту Нью-Йорка вылез такой на пирс, весь в водорослях, на башке осьминог, задыхался так, будто… океан проплыл. Словом, когда Кирилл вылез из черноты на нормальную землю, он начал понимать того бедолагу.
Путь вышел адским. Десятки раз жалел, что вообще пошел. Лучше уж дождаться перезагрузки и сдохнуть тихо, спокойно, чем страдать на проклятой черноте. Только на живчике и держался. Чумовое средство. Жидкий быстро закончился, Кирилл закидывался таблетированным — нашел в запасах Мацы. Странно вообще — зачем разводить всякую бурду, когда есть более удобные и практичные таблетки?
Припекало солнце, в траве копошились жучки с муравьями. От близкого леса тянуло густым еловым духом. Словно в прежнем мире очутился. Кирилл сидел на земле, отупело пялился в одну точку. Надо перекусить.
Из продуктов Мацы оставил лишь консервы. Остальное выбросил, ибо мерзко.
В банке без этикетки оказались крабы. Кирилл быстро прикончил их, хотел закурить, но не стал. Нужно бросать. Нечего облегчать жизнь зараженным.
Теперь главное — где ближайший стаб? Карты у Мацы не было. Кирилл встал, напряг зрение. Так и есть — чуть дальше, вдоль кромки леса тянулась серая полоса дороги. Ладно, особого выбора нет. Кирилл, проклиная все на свете, направился к асфальту.
В голову лезла всякая чушь. Опять тот фильм вспомнился. Картина, конечно, шизанутая. Там еще был мафиози, который держал вместо собак плотоядных овец и травил ими недругов, псих, что выстрелил из ружья собственным пальцем, ибо патроны закончились… Комедия, словом. Анька все вопила, восторгалась гением режиссера, а Кирилл ждал титров, представлял, как мужественно поцелует ее, и потом подруга будет вопить, уже восторгаясь им, а не каким-то психом-киношником…
На дороге временами попадались автомобили. В белой «Мазде» за рулем сидел мертвяк. Зараженный, в смысле. Перед машины смяло от столкновения с бетонным разделителем, уродца конкретно зажало, только глазами вертел, урчал жалобно. Все-таки жуткие у них морды, даже у свежих. Синюшные, отечные, обвисшие. Кирилл снял с пояса клевец (вспомнил, как правильно называется такое оружие), влупил водителю в лоб. Потом ножом вскрыл споровый мешок на затылке.
Пусто. Кирилл и не рассчитывал на добычу. Таких зараженных не зря называют пустышами. Откуда там добыча… Наверное, всю свою мертвячью жизнь так и просидел зажатый в автомобиле.
От Мацы достались, наверное, главные богатства Стикса — спораны и горох. Споран был похож на бледную, недозревшую виноградину, горох — на горох, только более крупный. Первые можно разводить на живчик, вторые развивали дары Стикса. Выступали они и за валюту. Найти их можно лишь в споровых мешках на затылках тварей. Чем выше развитие зараженного, тем ценнее и обильнее награда.
Только пока непонятна конкретная ценность «наследства» Мацы. Споранов досталось двадцать штук, горошин четыре штуки. Сколько на них можно купить патронов, еды? Сплошные вопросы… И это лишь начало. Нужно еще найти свое место в этом мире…
Солнце начало печь совсем уж дико. Напряжение постепенно спадало. Слишком все мирно, спокойно. Хотя, если подумать… Идет больше часа, а ни городов, ни деревень не нашел. Как и других интересных мест. Неоткуда тут взяться толпам зараженных. Но, если хотя бы часть территорий Стикса такие, то жить можно.
Кирилл вылез из автомобиля, раздраженно пнул по крылу. Разжиться транспортом не получилось. Машина, кажется, полностью исправна, но бортовой компьютер потребовал опознание по отпечатку пальца. Учитывая, что приборная панель исцарапана ругательствами, он не первый, кто обломался. Черт.
Через некоторое время Кирилл вышел к заправке при кафе. Или наоборот. К кафешке у заправки. Да плевать. Замедлил шаг, взял на изготовку автомат. Автомобилей нет, людей тоже. Ладно, нужно передохнуть.
В кафе пахло чем-то приятным, съестным. Очень уж отчетливо, сильно. Наверняка ароматизатор. Кирилл осмотрел помещения, проверил подсобку и кухню, благо, на автомате Мацы имелся фонарик. Задняя дверь была распахнута, парень, ругая себя последними словами, выскочил на улицу, внимательно осмотрел задворки территории. Потом вернулся в зал.