Леонсио сел на краешек кровати и нежно погладил маму по голове.
— Родной мой, я так долго тебя не видела. — Мария прослезилась. — Я так истосковалась по тебе. Неужели ты опять уедешь, неужели оставишь в одиночестве свою старуху мать? Я не вынесу более разлуки с тобой.
— Успокойся, мама. Я больше никуда не уеду.
— Правда? Ты мне обещаешь?
— Обещаю.
— И никогда больше я не буду одна?
— Не будешь. Я не оставлю тебя ни на минуту.
— Какой ты свежий. От тебя пахнет молоком. Я помню этот запах с тех пор, когда ты был еще совсем маленьким. Роза помогла тебе умыться?
— Да, мама. Помогла...
— Роза очень хорошая девушка. Исполнительная. Всегда все делает, когда я ее о чем-то прошу.
— Она сказала мне, что теперь тебе прислуживает Жануария.
— Да, с того момента, как Изаура уехала в пансион. — Ты отправила Изауру в пансион? — Леонсио был несказанно удивлен.
— Ты же знаешь, что я люблю ее. Отношусь к ней как к дочери. После смерти Анны, ее матери, никто не смог бы позаботиться о девочке лучше, чем я. Сразу скажу тебе, что как только я умру...
— Мама, о чем ты?
— Дослушай меня, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, что мне не так долго осталось жить на этом свете. Все мы не вечны. Так вот, после моей смерти Изаура получит свидетельство об освобождении.
— Ты всегда была великодушна, мама.
— Я знала, что ты одобришь мое решение. Изаура девушка умная, отзывчивая и необычайно трудолюбивая. Я так рада за нее. Она очень изменилась в последнее время, стала настоящей красавицей.
— Неужели? — Леонсио ухмыльнулся. — Вот бы никогда не подумал.
— Не говори так. Когда ты ее увидишь, ты поймешь, что твое мнение об Изауре ошибочно.
— Может быть... Может быть... — неопределенно сказал Леонсио.
— Расскажи теперь о себе. — Мария приподнялась на кровати. — Что ты делал все это время?
— Учился, познавал науки, постигал премудрости парижской жизни.
— Ах, как я тебе завидую! Я никогда не была в Европе. Расскажи, как там?
— Ничего особенного. Да и вернулся я сюда потому, что не нашел никакой разницы между Бразилией и Францией. Я надеялся, что смогу получить в Париже хорошее образование, но оказалось, что здешние профессора ничуть не хуже европейских. Жизнь там скучна, друзей у меня было мало. Я чувствовал себя чужаком. Я мог часами ходить по набережной Сены и смотреть на мутную воду. Тоска раздирала меня. Я не находил себе места. И так тянуло домой, что в конце концов я решил возвратиться.
— Значит, ты остался недоволен своей поездкой?
— Как сказать... Я ожидал большего. По крайней мере, одно я знаю точно — в Европу больше ни ногой. Черствые
там люди. Никому до тебя нет дела. Я все-таки рад, что попал домой. Когда приедет отец?
— Не знаю...
— Как?! Ты же сказала мне, что он в Кампусе и должен скоро вернуться!
— Да, он сейчас находится в Кампусе... Но затем ему нужно будет поехать в Сан-Паулу.