— Да, скажу я вам, — ответила Жануария, — кто-то из нас не слушает, не смотрит, да все знает, а кто-то подслушивает, подсматривает и языком треплет, так и не зная о чем.
Донне Марии не нужно было объяснять, кого имеет в виду ее верная Жану, немолодые, давнишние почти подруги, насколько позволяло различие в их положении, отлично понимали друг друга с полуслова.
— Вот и за этим тоже проследи и управься по-своему, — поручила донна Мария и стала собираться в дорогу.
Ранним утром следующего дня донна Мария собралась в путь. Мужу она сказала, что едет навестить подругу юности Алисию, впрочем, она могла назвать любое другое имя — ему было безразлично. Кучер уже сидел на облучке кабриолета.
Путь до Кампуса был привычным, а далее ей предстояло воспользоваться прямым поездом Кампус — Рио-де-Жанейро.
Из окна вагона она с интересом осматривала пейзаж и думала о цели своего путешествия. На вокзале Итавораи, когда она пила лимонад в буфете, неясный вначале план созрел.
Уже поздно ночью разбитной извозчик остановил коляску возле ограды виллы, освещенной газовыми фонарями, в старой части Рио-де-Жанейро. Дом отличался от соседских не богатством, здесь все дома говорили о достатке своих хозяев, а вкусом, с которым он был построен, и ухоженностью прилегающего сада. От ворот широкая аллея вела к ступеням лестницы, полого поднимающейся к входным застекленным дверям, справа и слева перед которыми сходились под сводчатый навес два пандуса для экипажей. У основания лестницы два мраморных льва прижимали лапами ядра-бомбы с зажженными мраморными же фитилями. Эта символика, как и герб над фронтоном дома говорили о принадлежности хозяина к военной аристократии — все еще ведущего класса Бразилии.
И действительно, это был дом полковника Фонтеса, героя войны, любимца императора, обласканного его милостью, сослуживца покойного отца Марии.
— О, кого я вижу после долгой разлуки! Мария, девочка моя, наконец ты вырвалась из своей дыры и посетила старика! — радостно закричал старый воин, всегда немного громко разговаривавший из-за давней контузии, поразившей его слух.
— Ах, дон Фонтес, вы такой же старик, как я девочка.
— Ладно, договоримся: мы оба с тобой молоды. Какими судьбами? Ты по делам в Рио?
Мария не хотела сразу называть горькую причину своего посещения, поэтому сказала:
— Да нет, я действительно засиделась в провинции и решила к скорому приезду Леонсио немного привести себя в порядок. А что касается дел, то вы прекрасно знаете — ими в Бразилии занимаются мужчины.
Старик не уловил в словах женщины скрытой горечи.
— Что ж, событие радостное, а там, глядишь, и свадебные хлопоты не за горами. Есть у вас уже невеста на примете?
— Мне хотелось бы, чтоб невесту Леонсио выбрал сам. Известно, что браки, устроенные родителями, редко приносят счастье.
— Ах, и ты подверглась этим современным веяниям. Просто как мой внук Алваро!
— Как он, кстати? Наверно, уже настоящий молодой мужчина?
— Да, вполне мужчина, только беспокоит меня в современной молодежи желание все поменять на свой лад. Рабовладение их, видите ли, не устраивает! Да чем бы была наша страна без него? Так, лесом с полянами. А теперь смотри сколько понаделали с помощью рабов, ведь небось поездом приехала, не то что раньше?
— Именно им. Так быстро и удобно!
— Вот, не зря воевали мы с твоим отцом за нашу землю! Век его не забуду. Если б не вынес он меня тогда с поля боя, не говорить бы нам с тобой сегодня. Да и Алваро так никогда бы и не увидал своего деда, разве что в этой галерее. — Он кивнул на череду своих родственников в военных мундирах разных времен. — А ему здесь не висеть в эполетах, он войну не приемлет. «Убийство, говорит, да и только».
— Надо сказать, что и наш Леонсио тяготеет к мирным занятиям...
— А как твой Алмейда, все такой же упорный фазендейро, как ваши плантации?
— О, дон Фонтес, к сожалению, нет... — И, вспомнив все предшествующие события и цель приезда, женщина горько заплакала.
— Мария, что с тобой, какая беда случилась? — участливо спросил ветеран.
— Не спрашивайте, полковник, я не могу сейчас говорить.
— И действительно, — спохватился дон Фонтес, — какие разговоры?! Ты успокойся, передохни, а я распоряжусь об ужине. Спать будешь, как всегда, в комнате с окнами на залив?
Мария согласно кивнула.
Через полчаса хозяин и гостья сидели в большом зале с камином, стены которого были увешаны старинным оружием, охотничьими трофеями и прекрасными гобеленами, и ужинали. Тут были не только предметы, добытые в бою, но и подарки почитателей заслуженного воина, реликвии, перешедшие к нему как к наследнику рода.
Убранство стола было безукоризненным, на всем лежал отпечаток изысканного вкуса хозяина. Тяжелые приборы и хрусталь тепло мерцали в свете газовых люстр. «Нововведение, — отметила про себя Мария. — Как он, старик, всегда успевает в ногу со временем. Вот что значит жить в столице».