— Но не только. Он еще решил облить меня грязью.
— Вы повздорили?
— Ну, вы меня знаете. Я не склонен скандалить — просто поводил его на крючке, да так подсек, что у него глаза от ярости выскочили.
— Поделом ему! Но куда же он пропал?
— Я видел только начало его пути. Он хлопнул дверью и выскочил как ошпаренный. В окно было видно, как он вскочил на лошадь и умчался к реке. Больше мы не встречались. Ни-ко-гда! — раздельно, с видимым удовольствием заключил Леонсио.
— Как вы думаете, куда он мог поехать?
— У меня на фазенде я не думаю, предполагая, а знаю все и наверняка. Тут везде мои глаза и уши...
— Ну так?.. — поторопил инспектор.
— Он спешил на свидание с Изаурой в беседку. Там они и провели вместе некоторое время.
— А потом?
— Потом он ускакал, но не по дороге в Кампус, а кружным путем.
— Почему?
— Ну, наверно, не хотел попадаться мне на глаза.
— За ним не проследили?
— Нет. Мой человек был без лошади.
— Так, — подытожил сыщик, — больше его не видели. Да, нам нечего подсунуть следователям.
— А это очень плохо? — спросил Леонсио. — Пусть себе ломают голову. Ведь следов никаких.
— Следов чего? — подхватился опытный инспектор.
— Ну, это я так, просто обмолвился, — попытался усыпить его бдительность фазендейро.
— Нет уж, дон Леонсио, давайте говорить начистоту. Только тогда я смогу что-нибудь придумать для отвода глаз. Не стесняйтесь, говорите правду.
— Да мне нечего, собственно, говорить...
— Ну, хотите, я вам помогу? Здесь наверняка не обошлось без вашего бандита Андре!
— Но почему же — Андре? — уклончиво, но нарочито неуверенно ответил Леонсио. Он понял, что и в самом деле не стоит играть с Мартиньо втемную.
— Да потому, что у нас, криминалистов, существует понятие «почерк», дедукция, да и чутье, наконец!
— Что ж, против такого арсенала мне не устоять, — поднял руки хозяин.
— Тогда рассказывайте, что произошло на этот раз.
— Хорошо, от вас ничего не скроешь. Когда этот наглый выскочка разговаривал со мной, он кричал так, что слышно было на весь дом. Он оскорблял меня, но я сдержался. Зато мой друг и помощник Андре, случайно слышавший все это в соседней комнате, не смог сдержать гнев. О, он не стал посвящать меня в свои планы, не хотел, видимо, получить строгий запрет на исполнение задуманного. К сожалению, неизбежное произошло без моего ведома. Горячая кровь моего управляющего вновь сыграла с ним плохую шутку. Он убил негодяя, а потом, растерянный, прибежал ночью и во всем мне признался. Я, естественно, не стал его выдавать и вас прошу о том же. Ведь он защитил мою честь.
Инспектор выслушал трогательную историю не перебивая. Потом, помолчав с минуту, спросил:
— И вы думаете, что такая романтическая версия устроит следователей или суд? А уж до суда в этот раз дело обязательно дойдет!
— А чем она плоха?