— Ладно, ладно, — примиряюще сказал Леонсио, — уж и пошутить нельзя. Присоединяйтесь-ка лучше ко мне, — он указал на стол, — и выкладывайте, что привело вас на ночь глядя? Кстати, вы заночуете?
— С вашего позволения — да. Боюсь, разговор будет долгий, да и путешествовать ночью в ваших краях небезопасно в последнее время.
«Так, — подумал Леонсио, — это напоминание об убийстве Энрике... И Алваро? Неужели это дело тоже всплыло?»
Он решил прощупать почву:
— Ну, если вы имеете в виду тот давний случай, то это еще не система.
— Ошибаетесь, дон Леонсио. Система уже прослеживается. Объявлен розыск дона Алваро де Фонтеса. Заявление пришло из столицы от его деда, полковника. Причем в нем говорится, что внук собирался навестить вас.
— Час от часу не легче, — продолжал блефовать Леонсио, — я начинаю превращаться в какого-то пожирателя молодых аристократов.
— Не исключено, что такое впечатление у кого-то и сложится, но только не у меня. Уж я-то знаю, что убийство дона Энрике на совести вашего Андре. Но беда в том, что и в исчезновении вашего соперника, — Леонсио поморщился, — прослеживаются обстоятельства, похожие на те, в прошлом. Скажите, может быть, Андре опять... погорячился?
— Прежде уточните, какие такие обстоятельства и кто их установил.
— Что ж, скажу. Опять найден скелет лошади, примерно в том же месте. Об исчезновении животного никто выше по течению не заявлял. А об исчезновении ее и седока заявлено из Рио-де-Жанейро. Напрашивается вывод, что совершено убийство, по почерку похожее на прежнее.
— Ну, эти ваши выводы вы оставьте при себе, как и в деле Энрике.
— С выводом о почерке согласен. Он — мой, и останется моим. А вот вывод о возможном убийстве принадлежит не мне, а моему преемнику.
— Как — преемнику, вы больше не занимаетесь нашей частью округа?
— В том-то и дело, что уже нет.
— Вас что, повысили?
— Нет, просто сняли и перевели в резерв.
— За что же? Вы что, слишком загуляли?
— Нет, — ответил подчеркнуто значительно инспектор, — не загулял, а, как написано в приказе, «проявлял излишнее рвение во внеслужебной розыскной деятельности за денежное вознаграждение, проявил халатность в работе на своем участке, оставив нераскрытым серьезное происшествие — исчезновение человека». Это написано. А на словах мой начальник добавил: «Мартиньо, мне сильно не нравится, что вы служите больше этому Фонсеки, чем своему округу. Тем более подозрительно, что на его фазенде пропадает уже второй человек, а вы и в ус не дуете!» Вот так-то!
— Да-а, — протянул задумчиво Леонсио, — плохи ваши дела.
— Наши дела, — поправил его Мартиньо.
— На что вы намекаете? — поинтересовался фазендейро.
— Да на то, — почти закричал инспектор, — что уже назначено служебное расследование и завтра здесь может появиться целая бригада моих коллег, среди которых у меня очень мало доброжелателей...
— Боюсь, что на бригаду у меня денег не хватит, — горько пошутил фазендейро.
— Вот именно! — подхватил сыщик, — Так что рассказывайте, что произошло с этим Фонтесом, и мы вместе решим, как замять и это дело. А то ведь, знаете, ниточка потянется и еще куда-а приведет.
— А что мне, собственно, рассказывать, дорогой Мартиньо?
— Во-первых, он у вас действительно был?
— Ну уж вы настолько хорошо знаете его роль в деле Изауры, что мне странен ваш вопрос.
— Понятно: был... А зачем он приезжал?
— Опять не догадываетесь?
— Судя по всему, этот денежный мешок хотел выкупить рабыню.