Твой Д».
Обрадованный Алваро сразу помчался к друзьям. Когда он подъехал к дому, было уже четверть пятого.
Алваро позвонил в дверь, но никто не открыл. Тогда он позвонил еще. Ответа опять не последовало. Алваро взялся за ручку, и дверь внезапно открылась.
— Что за чертовщина? — сказал он и вошел в прихожую. — Изаура! — крикнул он на весь дом, но было тихо. — Изаура, дон Мигел, хватит шутить! Выходите быстрей и послушайте, какую новость я вам привез!
С этими словами Алваро вбежал по лестнице на второй этаж. Он заглянул во все комнаты, на ходу не переставая упрашивать Изауру и ее отца перестать прятаться и разыгрывать его.
Но дом был пуст. Это очень напугало молодого человека. Он понял, что за время его отсутствия что-то случилось.
Спустившись по лестнице, Алваро хотел пойти к соседям и расспросить их, может, они знают что-нибудь. Уже выходя, он вдруг заметил у себя под ногами записку. Алваро поднял листок и прочел.
«Леонсио нашел нас. Я еду за ней. Мигел*.
— Нет! Не может быть! — воскликнул бедный Алваро. — Как я мог быть так беспечен и оставить их здесь!
Алваро уже хотел выбежать, но на пороге столкнулся с входившим в дом Мартиньо.
— Здравствуйте, господин Алваро! — воскликнул он, заискивающе улыбаясь.
— А, это вы! Что вам нужно?!
— Как что? — удивился полицейский. — Я выполнил свою часть обязательства. Дорогой мой господин Алваро, скажу вам без долгих предисловий: все устроилось, как мы и задумали. Ваша милость можете спокойно жить с прелестной беглянкой, больше вас никто не потревожит. Ваше поведение в данном вопросе и правда было весьма красивым и достойным всяческих похвал, только такое благородное и доброе сердце, как ваше, способно на столь высокие Поступки. Подумайте только, какая несправедливость! Нежная и одаренная девица, и на тебе — рабыня! Я поехал к этому негодяю — ее хозяину — и наплел ему, что девушка, за которой я следил, вообще не Изаура. Так что теперь будьте спокойны — он окончательно запутается.
Продолжая разглагольствовать, мысленно Мартиньо уже увеличил сумму награды в сотни раз спекуляциями и ростовщичеством.
— Довольно, господин Мартиньо, — хмуро оборвал его Алваро, — дело уже сделано, в ваших услугах я больше не нуждаюсь.
— Сделано?! Каким образом?
— Рабыня находится у своего хозяина.
— У Леонсио?.. Да это невозможно!..
— Между тем это чистая правда. Если желаете, можете прочесть эту записку, — сказал Алваро и протянул ее сыщику.
— А мои десять миллионов? — воскликнул тот, прочитав ее.
— Думаю, мне теперь не за что платить.
У Мартиньо вырвался вопль отчаяния. Он так поспешно вылетел из дома, что казалось, будто он скатился по лестнице, а не сошел с нее. Я не берусь описывать мрачное отчаяние, овладевшее этой несчастной жалкой душонкой, пусть читатель сам представит себе эту бездну.
Мартиньо был как голодный пес, который, обманутый призрачной тенью, выпустил из зубов кусок мяса и, потеряв все, ничего не получил взамен.
Алваро тем временем лихорадочно придумывал, что он может сделать, чтобы остановить этого тирана Леонсио.
— На вокзал! — воскликнул он наконец. — Нужно сейчас же ехать на вокзал, они наверное там.
Схватив первого извозчика, Алваро помчался на вокзал. Но когда он приехал туда, поезд уже ушел. Бедный юноша опоздал на каких-то две-три минуты.
Глава 80
Давайте, дорогой читатель, уделим немного времени дону Алмейде. Вот уже больше года он содержался в психиатрической лечебнице. После тяжбы с Марией, когда у командора произошел нервный срыв, его осмотрели лучшие врачи и пришли к выводу, что душа Алмейды находится в сильном расстройстве. Ему прописали постельный режим и решили держать под постоянным наблюдением.
Но раскроем небольшой секрет. Дело в том, что все проведенные в клинике дни дон Алмейда притворялся, разыгрывая из себя сумасшедшего. Сорвавшись на Марии в зале суда и выпустив весь гнев, он быстро пришел в чувство и долго решал, что же ему делать дальше.
«Я потерял фазенду, — думал командор, ворочаясь на больничной койке, — потерял навсегда. Что ж, это еще полбеды. Но у меня остались непомерные долги, которые я сделал в последнее время в Кампусе. И выплатить их у меня нет никакой возможности... Нет сомнения, что кредиторы посадят меня в долговую яму. На старости лет я буду томиться за решеткой. Как бы не так! Не бывать этому! Завтра меня будут осматривать врачи, а разве так уж трудно изобразить из себя душевнобольного? Пусть я проведу здесь годик-другой вместе с психами, зато очень скоро кредиторы забудут обо мне. А когда опасность минует, я выйду из лечебницы и расправлюсь с Марией».