Мигел невольно улыбнулся, глядя, как засверкали глаза дочери. Изаура, стуча каблучками по ступенькам, побежала вниз открывать дверь.
Отец услышал, как открылась дверь,— и вдруг раздался страшный крик дочери. Вскочив со своего кресла, дон Мигел поспешил вниз, чтобы посмотреть, что там случилось. Когда он спустился в прихожую, то похолодел от страха — на пороге над лежащей без сознания Изаурой с несколькими полицейскими за спиной стоял Леонсио де Фонсеки.
Леонсио правильно сделал, решив проследить за Мартиньо. Полицейский действительно на следующий же день после их разговора отправился в Ресиф. Молодой Фонсеки отправился за ним. Но в Ресифе он не стал преследовать сыщика, а сразу отправился в полицию. Там он без труда выяснил, где живут Изаура с отцом. Это удалось ему благодаря стечению обстоятельств — Леонсио случайно упомянул полицейскому офицеру имя Мартиньо, а тот рассказал ему забавный анекдот про то, как этот самый Мартиньо, напившись на балу, спьяну назвал некую девицу благородного происхождения беглой рабыней. Офицер, будучи приглашенным на этот бал, лично присутствовал при скандале. Но, разумеется, никто не поверил этому пьяному болтуну. Леонсио тут же узнал имя девицы и ее адрес, захватил с собой троих полицейских и сразу отправился туда.
— Ну здравствуй, Мигел, — сказал он, переступая через тело своей рабыни и входя в дом.
Мигел не мог вымолвить ни слова.
— Ну, чего стоишь? Приводи в сознание свою дочь! — крикнул на него Леонсио, и старик, спохватившись, бросился приводить Изауру в чувство.
— Это и есть ваша беглая рабыня? — спросил один из полицейских, недоуменно глядя на белоснежное, совсем без единого намека на присутствие африканской крови лицо.
— Да, это она, — сказал Леонсио, улыбаясь.
Полицейский внимательно вгляделся в лицо Изауры и сказал:
— Сеньор Фонсеки, позвольте мне не поверить вам.
— Почему? — удивленно спросил тот.
— Потому... потому что эта девушка не похожа на рабыню...
В ответ Леонсио громко рассмеялся.
— Когда она очнется, — сказал он сквозь смех, — спросите ее сами.
Изаура застонала.
— Доченька! Доченька, очнись! — плача говорил ей Мигел. Он сбегал за водой, принес нюхательной соли.
Наконец Изаура открыла глаза.
— Отец, — простонала она, — отец, что это было?
Но Мигел не мог ответить ей. Слезы текли у него по щекам, и рыдания сдавливали его горло.
— Что с тобой? — спросила она отца.
Приподнявшись на локте, она хотела встать, но вдруг увидела Леонсио, который стоял над ней, скрестив руки на груди и улыбаясь.
— Нет! — воскликнула она и закрыла голову руками, будто защищаясь от удара.
— Вот видите?! — сказал Леонсио и торжествующе посмотрел на полицейского.
Полицейский подошел к сидящей на полу и рыдающей Изауре и, присев на корточки, спросил ее:
— Сударыня, это правда, что говорит этот сеньор?
Изаура не могла говорить. Закрыв лицо руками, она рыдала.
— Дайте ей воды, — сказал он, повернувшись.
Отец подал Изауре стакан с водой. Она отпила два глотка и немного пришла в себя.
— Сударыня, я повторяю свой вопрос. Правда ли, что вы являетесь рабыней сеньора Леонсио де Фонсеки?
Изаура обвела глазами всех присутствующих. Потом она медленно поднялась с пола, гордо посмотрела в глаза Леонсио и сказала: