- Сейчас покажу, - великан вытащил из небольшого мешка три чёрных камешка, - моя сестра, Криста – эриль, - указал Рагнар на меня, - и она придумала способ, как заставить камни гореть жарче дерева.
За столом повисла такая плотная тишина, что казалась почти осязаемым пологом.
- Эм-м-м-м, - старик дёрнул себя за бороду, - разве так бывает?
- Удивил, - сказал Гуннар, - мало того, что как-то умудрился обзавестись сестрой, так ещё и привёз небылицу.
- Это легко поверить, - не сдержалась я.
- Криста, - усмехнулся Рагнар, - спасла мне жизнь, а потому я могу назвать её сестрой, пусть и не по крови.
- Я бы скорей, принял её за брата, - хохотнул Гуннар, разглядывая мою одёжку.
- Так удобней путешествовать.
- Трудно поспорить, - согласился со мной кузнец, - показывай, Рагнар, свои чудо-камни.
Мы вернулись в кузню, от горна так реяло жаром, что и подойти к нему не представлялось возможным, однако Гуннар встал почти вплотную к огню.
- Держи, - я взяла с ладони Рагнара кусочек угля и протянула кузнецу, - положи с краю, иначе ничего не увидишь.
Жара в горне было достаточно, чтобы уголь разгорелся. Гуннар сделал, как велено, от близкого огня кусок камня заалел, и его объяли язычки огня. Кузнец осторожно подхватил уголёк щипцами и вытащил его из очага, положил на небольшой приступок горна и вытаращился, не веря своим глазам. Уголь горел.
Ульвар распихал нас локтями и чуть ли не носом уткнулся в раскалённый камушек, рискуя подпалить свою окладистую седую бороду. Только вот на его лице я радости не заметила.
- Ты слишком молода для эриля, - развернулся ко мне старик, - и почему скрываешь лицо? Откуда вы взяли камни, Рагнар?
- Я уже сказал, - великан сложил могучие руки на широкой груди, недовольно нахмурившись.
Гуннар молчал, не желая спорить с отцом. За нашей спиной шептались подмастерья, переводя восхищённый взгляд с меня на горящий уголь.
- Ульвар, нам есть кому предложить это чудо, - невозмутимо сказал Рагнар, - лишь уважение к тебе и Гуннару заставило меня приехать сразу сюда. Доказывать мастерство Кристы не считаю нужным. То, что я живу и дышу – её заслуга.
- Сними капюшон и шарф, - упёрся старик, не мигая глядя на меня, - почему скрываешь лицо? От кого прячешься?
- От таких любопытных, как ты, старик, - сдёрнула материю, - почему люди считают, что если женщина не показывает лица, то она обязательно скрывается? Подозревают в ней воровку, обманщицу или кого похуже. Как тебе? – я подошла ближе, наклонившись к Ульвару, - нравится? – и улыбнулась, зная: в такие моменты мои шрамы стягивало в жуткую гримасу.
Ульвар отшатнулся, лицо его побелело, как простыня.
- Рагнар, идём, - кивнула я брату, - не хочу иметь с ними дел. Мужчина, который не может сдержать своё любопытство и для его удовлетворения раскидывающийся обвинениями, не стоит нашего времени.
Старик дёрнулся, точно от пощёчины, но промолчал, понимая, что я права. Гуннар с грустью посмотрел на догорающий уголёк, печально вздохнув: его согласие теперь не имело значения.
- Ульвар, - Рагнар навис над стариком, как айсберг над утлой лодчонкой, - лишь уважение к твоим годам мешает свернуть тебе шею, - впервые я видела великана в такой ярости, глаза его полыхали гневом сильнее горящего горна, - учти, если в Тримхольде я хоть краем уха уловлю слухи о своей сестре, кузницы у вас не станет. Криста горела заживо, за то, чтобы мы могли жить. Жаль, что с годами ты растерял разум, как и своё мастерство.
Старик из белого стал пунцовым, разевая рот и не в силах промолвить ни слова. Гуннар застыл, не зная, как поступить.
Я надвинула шарф на лицо, накинула капюшон и пошла к двери, слыша позади тяжёлую поступь великана. Подмастерья шмыгнули в угол, стараясь слиться со стенами.
Вот с чем предстоит мне сталкиваться всю жизнь. Зря поехала в Тримхольд. Люди будут всегда считать, что я от кого-то скрываюсь, а завидя моё уродство, просто шарахаться, как от чумной. Стиснула зубы, сдерживая злые слёзы. Больше и ноги моей не будет в городах.
Глава 13
Дверь распахнулась, и на пороге я столкнулась с женщиной, которая держала мальчика пяти-шести лет. Мне бросился в глаза, взгляд ребёнка: стеклянный, бессмысленный. В руках малыш крепко держал замусоленную тряпичную куклу. Дети тут взрослеют рано, жизнь такая, к трём годам уже начиная помогать по дому, а в пять понемногу ухаживают за скотиной и выполняют нехитрые бытовые обязанности: моют посуду, наводят порядок. Странно смотрелся на руках у матери подросший пацан.
- Простите, - женщина подалась чуть левее, пропуская меня и Рагнара.
А я смотрела на мальчика, не в силах оторваться, что-то в его облике казалось неправильным, будто сломанным. Подняла руку, призвав Ингуз, волшебный знак точно рентгеном просветил голову мальчишки, и я увидела чёрную руну Хагалаз в Виллизиевом круге, скоплении сосудов в основании головного мозга, она словно перекрывала сеть артерий, нейронные клетки гибли, и мальчик стал почти слабоумным, сейчас он, должно быть, и двигался-то с трудом.