- Да отпусти ты её, - проворчал Сорен, - кости девчонке переломаешь.
- Рагнар? - слёзы мешали мне рассмотреть великана, я коснулась его щеки, она была тёплой. - Рагнар! Жив!
Я смеялась и плакала, не веря глазам, великан опустил меня на землю.
- Сорен, - кинулась к тану, который распахнул свои объятья, тихо посмеиваясь, - живы! Живы!
- Криста, - Астор налетел на нас точно смерч, с мечом наперевес, - пусти её…
Ярл разглядел Рагнара и Сорена и отскочил громадным прыжком назад, будто заметил свою смерть. В следующую секунду великан сгрёб его огромными ручищами:
- Астор! Уж и не чаяли увидеть кого-то в живых! Откуда вы? Где были? Мы с Сореном с утра шарим по округе, разыскивая хоть кого-нибудь!
Сорен отпустил меня, подойдя к друзьям, обняв их за плечи:
- Воистину, хвала богам! Вот так чудо!
Я села в снег, схватила пригоршню, приложила к лицу, не в силах поверить в происходящее. Перед глазами ещё стояла картина их смерти, и вот Сорен и Рагнар с нами. Рука наткнулась на тряпицу, скрывавшую мои шрамы, дёрнулась, точно от пощёчины. Получается, это тоже входило в плату? Пускай. Жизнь троих стоила всех этих шрамов, стоила уродства, с которым мне предстоит жить. Рагнар… Сорен… Ещё бы увидеть Кая. Я привязалась за время пути к рыжему вреднюге. Но наверное, свой лимит на чудеса мы исчерпали. Надо радоваться и тому, что хотя бы двое из нашего отряда уцелели.
***
- А потом мы собрали руны, я сложила новый став, сняв заклятье и вот, вернулись сюда.
В маленькой пещере горел жаркий костёр, на нём подрумянивалось мясо, источая дивный аромат. Подумать только, сколько дней питались «сухпайком».
- Дела-а-а, - Сорен потёр шею, - мы не помнили, что произошло, когда очнулись. Только то, как сидели в клетке, а потом… Ничего. Просыпаемся в пещере, где всё сожжено дотла, гарь, вонь и никого.
- А я видела, как… как вас убили, - всхлипнула, снова погружаясь в страшные воспоминания, - представляешь, мой испуг, когда вновь повстречала тебя и Рагнара.
- Я бы сам богам душу отдал, - хохотнул великан, тут же став серьёзным, - буду всю жизнь славить Бьорнмира, за своё спасение.
- Может, и в жрецы подашься? – пошутил Астор.
- Может и подамся, - кивнул воин, - дважды так в жизни не повезёт.
- Ты мне скажи, - сменил Сорен тему, глядя на пламя, согревшее наше пристанище, - что за камни дивные? Впервые вижу подобное чудо.
- Это уголь, - ответил Астор, - людоеды использовали его вместо дров.
Рагнар подхватил пальцами один камешек:
- Чудны дела твои, Олдард Всеотец. Чувствуете, какой от них жар? Наши кузнецы душу продадут, чтобы раздобыть побольше угля.
- Я вернусь сюда, - усмехнулся ярл, не глядя на меня, пряча глаза, - как только разберусь с делами в Нордгарде. Нагружу обозы, буду торговать по всему Скейдланду.
Сердце резанула боль, в ушах до сих пор стояли слова Астора: «Мы вернёмся сюда вместе… Не оставляй меня, Криста».
Вот значит как. Не нужна больше моя магия, наши жизни отныне не связаны, в Нордагрде ждёт славного ярла богатая красавица невеста, а я лишь уродина, которая сгорела заживо, чтобы обрести свою силу и спасти воина от смерти. Бьорнмир суров, интересно, по душе ему придётся предательство Астора? Впрочем, он бог войны, что ему до деревенской недотёпы.
Опустила голову, стараясь не выдать своих чувств, лишь заметила внимательный взгляд Рагнара.
- Планы твои хороши, - усмехнулся Сорен, - но погоди мечтать, бьюсь об заклад, конунг уже спит и видит, как отправит тебя в новый поход. Пока жив Вигго, уголь твой в здешних горах будут собирать лишь козлы, скачущие с утёса на утёс.
Душу словно пропустили через мясорубку, казалось, я вообще потеряла способность чувствовать. Ни боли, ни зла, ни радости, ни печали. Как быстро Астор забыл все наши злоключения. Довезёт меня до родной деревеньки и бросит, точно ненужную поклажу. А что мне там делать? Смотреть на жалостливые взгляды родственников? Ну уж нет.
А что, собственно, мне делать? Я призадумалась. В голове по одной мыслишке начал складываться план. Пока эфемерный, но он скоро обретёт ясные черты. Не для того я людоедов прошла, чтобы Астор вытер об меня ноги.
- Криста, - тронул меня за колено Рагнар, - ты печальна весь вечер, молчишь и почти не ешь.