Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К «Нави» ватагу вели строем.

Строй, положим, был так себе — он визжал, толкался и наступал сам себе на пятки, — но Бес шёл впереди с таким лицом, будто ведёт полк на смотр, и требовал держать шаг. У сходней орава встала намертво.

— Это чего… — Жучок задрал голову на мачты и забыл закрыть рот. — Это нам… туда?..

— Туда, туда. — Гнус уже стоял наверху, у борта, и цвёл, как майский куст. Его я мог бы и не искать — он слышал такие дела за версту. — Заходи по одному, не толпись!.. Ноги вытирай! Тьфу, то есть не вытирай, босые ж… Ну заходи как есть!

Взошли. Сбились кучей у мачты, трогать ничего не смели — стояли и крутили головами, как галчата в гнезде: канаты, блоки, свернутые паруса, бочонки под рогожей у носа…

— Так, ватага. — Я вышел перед ними, и визг кончился сам. — Слушай сюда. Кататься возят мешки с репой. Вы — не мешки. Пойдёте командой, каждый при деле. Кто урок исполнит — тот, стало быть, на «Нави» ходил. Кто под ногами будет путаться — тот на «Нави» валялся. Разница ясна?

— Ясна-а!.. — грянуло вразнобой.

— Тогда разбор. Ты, ты и ты, кто покрепче, — к Бесу, на переднюю верёвку. Зовётся кливер-шкот, тянуть и травить по слову, самим не трогать. Вы двое — при Клеще, к швертам: глядеть, что он делает, подсоблять, куда покажет. Остальные — к Гнусу, палубная команда: что скажет, то и делать бегом… Жучок!

— Я!!! — Жучок вытянулся так, что аж привстал.

— На нос. Вперёдсмотрящим. Урок такой: глядеть вперёд и орать всё, что видишь на воде. Топляк, лодка, мель — орать сразу и громко. Сможешь громко?

По роже его было видно, что спрашивать Жучка, может ли он громко, — это как спрашивать реку, мокрая ли она.

— Санька.

Санька вздрогнул.

— Со мной. На корму, к потеси. — Я поглядел, как у него медленно, до ушей, доходит. — Руки у тебя правильные, вязку твою я видал. Поглядим, каков ты у правила.

Вот теперь он дошёл. Побелел, сглотнул — и пошёл за мной на корму такой походкой, будто ступал по церкви.

— Отдать концы! — Клещ на вымоле сбросил петли со столбов, взбежал по сходням, и сходни втянули. — Готово, Кормчий!

— Передний ставить!

Бес со своей троицей навалился, передний треугольник пополз по штагу вверх, забрал ветер — и «Навь» повела носом от вымола сама, без единого весла. По ораве прошёл общий судорожный вздох.

— Быка!.. Косой!

Захлопало, выбралось, встало. Ветер лёг во все три полотнища, палуба чуть накренилась — детвора вцепилась кто во что, — и «Навь» пошла. Против течения, наискось к ветру, набирая ход с каждым вздохом, и вода зажурчала вдоль бортов.

А ветер-то дул с низовий. Нам в скулу, почти в лоб.

Я оглянулся на город. Так и есть: берег останавливался. Плотники на посадских срубах бросили топоры. У вымолов копился народ. Корабль шёл против ветра без вёсел — на глазах у всего Устья, которое такое видало один раз, издали и в дыму.

— Дяденька воевода… — Санька стоял рядом с потесью и смотрел на паруса не отрываясь. — А… как? Ветер же ж навстречь. Так же ж не бывает. Никто так не ходит.

— Никто, — согласился я. — А мы ходим. Гляди сюда. — Я кивнул на грот. — Парус ветру не стенка. Парус ему — крыло. Ветер по нему течёт, как вода по лопасти, и тянет вбок. А шверт, — я кивнул на борт, где Клещ со своими подручными держал снасть, — вбок съезжать не даёт. Вот меж двух этих сил лодья и выжимается вперёд, наискосок. Как семечко из пальцев. Понял?

Санька помолчал, шевеля губами. Видно было, как оно у него укладывается.

— Наискосок… — сказал он. — А прямо супротив, стало быть, никак? Только змейкой?

— Только змейкой. Она галсом зовётся… И сейчас как раз будет поворот. Держись. — Я возвысил голос: — К повороту стоять!!! Шкоты — товьсь! Клещ — правый шверт!

— Товьсь!!! — заорали враз Бес, Гнус, Клещ — и следом, восторженным эхом, вся палубная команда.

— Поворот!!!

Я налёг на потесь. «Навь» покатилась носом через ветер — кливер захлопал, обвис, палуба пошла из крена в крен. Бесова троица с воплем перекинула шкот, полотнище щёлкнуло и забрало с другого борта, Клещ переставил шверты, — и лодья легла на новый галс, и пошла, пошла, родимая, уже другой скулой к ветру. На всё про всё — десяток вздохов.