Тишина рухнула на берег.
Сыч сидел на топтаной траве, мотал головой, и борода его набухала красным. Он поднял лицо. Поглядел снизу — и в глазах его, мутных, Бес увидел страх.
— Погодь… — просипел Сыч. — Погодь, малец… Я ж… служба… велено же было…
— И тебя рыбам, — сказал Бес.
И опустил топор.
Тишина стояла долго.
Слышно было, как у коновязей переступают кони. Как с рассечённого плеча капает в траву.
Бес вытер лезвие о траву и выпрямился. На него глядел весь берег. Сотни глаз по кругу, ряды за рядами, — и не было больше в этих глазах ни цепника, ни щенка. Так глядят на человека, который сделал дело, которое не отменишь и назад не возьмёшь.
Слыхал, Стёпка?
Внутри было тихо, и вот это было чудно. Он ведь думал про этот час — ночами думал, на вёслах думал, — и всё гадал, как оно будет. Полыхнёт? Отпустит? Запоёт душа? А оно вышло — никак. Тихо стало да и всё. Камень его никуда не делся. Лежал, где лежал все эти годы. Только давить теперь перестал. Словно валун на берегу. Река его годами катит, бьёт о дно, ворочает, а потом докатит до места — и всё. Был камень бременем, а стал памятью.
Бес поднял голову.
Князь стоял у поваленного кресла и глядел на мёртвого сотника. Поднять кресло было некому, да князь, похоже, и забыл про него. Лицо у Изяслава было пустое. Всё, что можно потерять за один день, этот человек уже потерял, и Сыч сверху ничего не добавил.
— Суд был Божий, — глухо сказал князь. — При всех. Бог рассудил.
— Рассудил, — согласился Голова.
Он поднялся с бочонка, подошёл и встал рядом с Бесом. На мёртвого он не поглядел вовсе. Поглядел на мокрый рукав, повёл бровью — как? Бес шевельнул рукой — живая. Голова кивнул, и всё. Больше про то ни слова. А у Беса от этого кивка потеплело в груди крепче, чем от всей сегодняшней славы. Вот так у них всегда. Другой бы речь сказал, по плечу бы хлопал при народе. А этому довольно брови — и понято всё, что надо, и лишнего ничего.
— Забирайте своего, — сказал Голова князю. — Отпойте, заройте по-людски, то ваша забота… А наш разговор кончен. Волок твой. Река не твоя. Запомнишь это — живи хоть до ста лет, мне не жалко.
Изяслав молчал. Желваки ходили у него в бороде. Гридь его стояла вокруг и не могла сделать ничего. Пока не могла.
— Уходи, — выговорил князь наконец. — Уходи с моего берега, речной.
— Вот, — сказал Голова. — Первое разумное слово за весь день. Бочонки заберите, братцы. Пригодятся.
И пошли к воде.
Шли не оглядываясь. Гридь раздавалась перед ними и смыкалась позади, и по рядам бежал шёпот. Бес слышал его краем уха — шёпот бежал вперёд, к воде, обгоняя их самих, и к вечеру, знал он, побежит по всей реке. Как речной воевода у князя гостил. Как со своим прибором сидел да князя за бедность жалел. Как пушка ему с воды музыку играла. И как цепник с гребной лодьи взял полем Изяславова сотника. За брата взял.
Стёпке бы понравилось. Он страсть как любил, когда складно сказывают. Заберётся, бывало, под бок и просит: расскажи да расскажи, как мамка нас на ярмарку водила. И ведь сам всё помнил, каждое слово, — а всё равно просил.
У сходней его догнал Гнус.
Пошёл рядом, посопел. Покосился на мокрый рукав, на Бесово лицо, опять на рукав, — и наконец его прорвало:
— Слышь, Бес… А я ведь думал — всё. Вот честно тебе говорю, как он тебя щитом возить начал, к краю пошёл отжимать — ну, думаю, конец. Пропал парень. У меня аж вот тут захолонуло, во. — Он ткнул себя в грудь и тут же обиделся: — А ты хоть бы моргнул! Стоишь, глядишь на него, как на воду… А я тут за тебя помирай, да⁈
— Двум смертям не бывать, — сказал Бес.
Слова вышли сами. Он их тыщу раз говорил — отмахивался ими, как веткой от комарья. А нынче сказал — и услышал. Правду ведь говорил всю жизнь, оказывается. Двум не бывать. А одной он с нынешнего дня не должен.
— Пошли. На борту перевяжешь. И сыщи пожрать чего, а? После поля жрать охота — сил нет.
— Дык это мы мигом! — Гнус просиял во всю пасть, враз забыв обиду. — Это ты правильно, брат! У меня и сальце прибрано, и хлебушко!.. Ты токмо рубаху сымай, не засохло чтоб…
«Навь» приняла их сходнями. Берег с шатром, с поваленным креслом, с тёмным пятном на топтаной траве пошёл назад, за корму.