Она посмотрела на мою шею, на которой были видны шрамы от осколков. Пока мы шли, я несколько раз крутил головой, разминая её. Нет, старые раны не болели, просто меня продуло на объекте, но Таня поняла по-своему.
— Болит?
— Иногда.
— А сейчас?
— Так, немного.
— Может, сядем?
Я хотел ответить, что всё нормально, но передумал.
— Давай.
Мы сели на скамейку. Таня положила сумку на колени. Она ничего не расспрашивала про ранения. Не смотрела с жалостью, не пыталась подбирать особенные слова. Просто предложила сесть, когда заметила, что мне неудобно. Я сидел рядом с ней и впервые за долгое время не думал, сколько ещё успею сделать за день. Мы просто говорили обо всем и одновременно ни о чем конкретно. В половине четвёртого Таня посмотрела на часы.
— Мне пора.
— Провожу?
— До остановки.
Мы дошли до остановки. Автобуса не было, но она отказалась от машины.
— Я обещала дома, что на автобусе приеду.
— Тогда подождём.
Перед тем как войти в автобус, Таня обернулась.
— Можно ещё как-нибудь погулять. Только ты в следующий раз сам что ни будь рассказывай. А то у тебя всё спрашивать надо.
— Договорились.
Она поднялась по ступенькам, нашла свободное место у окна и помахала мне. Я дождался, пока автобус отъедет, потом пошёл к машине. Чествовал я себя полным идиотом, потому что в её присутствии вел себя как деревянный истукан. Где твоё красноречие, Серёга? Проведя год в Москве, когда молодой организм требовал своё, я быстро находил себе временных подруг. С теми девушками, которые были мне безразличны я весело шутил, смеялся, быстро располагала их к себе и уже вскоре начинал распекать руки, проверяя на что они готовы прямо сейчас, и потребуется ли второе свидание. С Танюхой всё было не так…
На работе мои перемены заметили быстро.
— Ты сегодня куда собрался? — спросил Макс, когда я в очередной раз посмотрел на часы.
— По делам.
— Это я понял. Только раньше ты по делам так не наряжался. Что, с кем-то познакомится успел?
— Отвали Макс, не твоё дело.
Макс усмехнулся, но расспрашивать не стал. Только напомнил про утреннее совещание.
Перед следующей встречей мы с Таней созвонились дважды. Номер она дала сама, записала в мою новую книжку. Я звонил вечером, в оговорённое время. Первый разговор получился коротким: дома у неё кто-то ждал телефон. Во второй раз проговорили почти полчаса. Теперь она тоже задавала вопросы. Какая музыка мне нравится. Почему я вообще пошёл служить. Умею ли готовить что-нибудь, кроме яичницы. Что собираюсь делать летом. Мы смеялись, перебивали друг друга, спорили. Мне нравилось, что она спорит. Не принимает каждое слово только потому, что я старше и обо мне написали в газете. Где-то соглашалась, где-то откровенно считала, что я говорю ерунду. Я тоже потихоньку приходил в себя.
Я вспоминал её другой и постепенно переставал искать в каждом жесте ту женщину, с которой когда-то прожил жизнь. Передо мной была нынешняя Таня. У неё были свои заботы, подруги, планы, о которых я ещё ничего не знал. Какие-то мои шутки ей нравились, другие она встречала недоумённым молчанием. Она не обязана была понимать меня с полуслова. Мне предстояло этому научиться.
В конце второго разговора я пригласил её в кино. Таня спросила, на какой фильм. Я назвал первый же, что пришел в голову.
— А потом? — спросила она.
— Можно где-нибудь посидеть. В кафе, в ресторане. Или погулять пойти, если захочешь.