Так, как во сне не бывает. Раз я чувствую боль… значит, не сплю. Выходит, план сработал, и я переродилась… Я очнулась именно в этой комнате, но теперь она не казалась мне тюрьмой для души. Каждый миг, проведенный здесь, отразился шрамами на сердце, не оставив места для счастливых воспоминаний. Внезапно все притупившиеся ранее чувства нахлынули вновь.
Я решительно ударила себя по другой щеке, на этот раз еще сильнее.
Болит.
– На этот раз моя жизнь принадлежит только мне.
Это казалось невероятным, но другого объяснения не находилось. Я жива. Резкая, до жжения, боль; знакомая комната. Если это не мир грез и не загробный мир, вывод лишь один: я осуществила задуманное.
«Но как далеко в прошлое меня отбросило?..»
Я не понимала, ловушка это или нет, но обязана была выяснить правду. Пока во всем не разберусь, не смогу решить, что делать дальше.
Я уже собиралась подняться с кровати и выйти из комнаты, чтобы разведать обстановку, как вдруг дверь распахнулась, и кто-то ворвался внутрь.
– Что это был за звук?!
Этим человеком оказалась Эмиль – моя няня, которая была со мной еще со времен жизни в императорском дворце.
– Эмиль?..
Как няня оказалась здесь? Она ведь тоже… погибла. Когда вспыхнул мятеж, я узнала об этом слишком поздно и тут же бросилась во дворец. Эмиль пыталась защитить меня, но погибла от руки рыцаря, имени которого я даже не знала. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, что из-за одержимого желания добраться до Луиса не позволила себе по-настоящему оплакать ее.
Я не понимала происходящего, но раз я воскресла, значит, и Эмиль тоже вернулась к жизни. Какое облегчение. Слава богу.
Я уже собиралась улыбнуться ей, когда вдруг ее взгляд внезапно потяжелел. Она тут же сорвалась с места и почти бегом приблизилась ко мне.
– Молодая госпожа… что с вашим лицом?! – выпалила няня, разглядывая меня.
Эмиль засуетилась; ее руки заметались вокруг моих щек, но прикоснуться к ним она так и не решилась.
– А… ты об этом…
Похоже, на щеках остались следы от моих попыток понять, все ли по-настоящему. Я хотела как-нибудь сменить тему, но Эмиль уже вскипела от гнева.
– Да как посмел!.. Кто это сделал?!
– Не подумай. Это я сама…
Плохо дело. Нужно срочно все объяснить, пока она не сорвалась на какого-нибудь бедолагу.
– Что? Но зачем вы?.. Молодая госпожа, неужели?..
Я не успела ответить, как на лице Эмиль мелькнула мрачная догадка. В следующую секунду, взглянув на меня, она разрыдалась – слезы хлынули ручьем. Вот тут растерялась уже я. Почему она вдруг заплакала? Почему не дождалась от меня объяснений? Что она себе там напридумывала? От удивления я широко распахнула глаза и попыталась ее успокоить, но Эмиль и не думала останавливаться.
– Как вам больно… После отказа в первую брачную ночь… Бедная молодая госпожа…
«Молодая госпожа», да?.. Похоже, в глазах Эмиль я так и осталась ребенком. В конце концов она разрыдалась во весь голос.
Но погодите… «После отказа в первую брачную ночь»? Я ведь… уже слышала это когда-то. И вдруг воспоминания в голове, словно пленка, начали прокручиваться назад.
«Я прежде слышала… эти слова… Но когда?..»
Эмиль уже произносила их раньше. Верно… Утром после первой брачной ночи она сказала мне то же самое.
– …Не может быть.
– Конечно, не может! Да как вообще такое может быть правдой?! – тут же подхватила с возмущением Эмиль, услышав мои слова. Небось, решила, будто настрой у нас один. Но нет же. Мое «не может быть» вовсе не касалось исчезновения Херейса в первую брачную ночь. Это было событием… пятилетней давности.