А тем временем эти "бунтовщики", или теперь уже освободители, которые успели полностью взять под контроль всю Калининградскую область, с удовольствием раздают многочисленные интервью представителям мировых медиа. Мол, никакие мы не захватчики, а наоборот - освободители. Уже через день, последовало официальное заявление о создании Балтийской республики - первого субъекта будущей федерации Свободной России. Не мешкая, новая власть приступила к формированию избирательных округов и комиссий, что должно было подчеркнуть полную приверженность к демократии и прочим ценностям цивилизованного мира. Старая Европа, которая все еще не могла прийти в себя от таких новостей, реагировала сдержанно, но чувствовалось, что с одобрением. Не прошло и недели, как открылись закрытые ранее пункты пропуска на границах Польши и Литвы. Разумеется, всё это делалось исключительно из гуманитарных соображений, чтобы отрезанные от своей метрополии жители области, или теперь уже Балтийской республики, могли съездить на выходные в Польшу за сыром, колбасой и фруктами, или в Литву - за молоком и сметаной. Собственно, в область вернулось всё то, что и было до две тысячи пятнадцатого года.
А как же реагирует на это Кремль? А почти никак. Никаких войск в регионе у него не осталось, так как власть новой Балтийской республики предложила бывшим российским военным либо само-демобилизоваться, что местные уже давно сделали, либо покинуть территорию области - разумеется, без оружия. Напротив, со всех регионов РФ в бывшую Калининградскую область хлынули толпы возбужденных добровольцев, которые давно только и мечтали, как поскорее вступить в ряды армии Свободной России.
Не стали затягивать с прибытием и статусные эмигранты, которые до сих пор сражались между собой в медиа на просторах Европы. Уже через несколько дней после получения таких новостей, некоторые из них стали прибывать в область. И это понятно, ведь полезней строить будущую политическую карьеру не где ни-будь во Франции, а именно здесь - на родной земле.
Мне оставалось лишь удивляться, наблюдая с каким энтузиазмом население, которое совсем недавно поддерживало войну в Украине, приветствует наступление эры свободы и демократии, при этом выказывая явное намерение отделиться от бывшего рейха. Подавляющее большинство искренне желало стать жителями независимой страны, которая со временем, безусловно, станет членом ЕС.
Что характерно, на этом фоне резко рванули в гору цены на недвижимость - причём сразу в несколько раз. Дошло до того, что граждане России началив режиме on-line скупать любые халупы, лишь бы была крыша над головой. Их намерения были прозрачны: хотелось срочно получить местную прописку и обеспечить себе паспорта граждан будущей страны Евросоюза.
А что же официальный Кремль? Неужели так все и проглотил? Удивительно, но реакция на события была какой-то вялой. Причина проста: растерянность и прострация у правящей верхушки. Первые, наиболее сложные и неприятные для нас недели пошли у них на то, чтобы хоть немного разобраться с ситуацией и как-то определиться. Мы же, не сидели сложив руки, а использовали эту любезно предоставленную паузу в свою пользу. В Кёнигсберг прибыли части третьей бригады, которые помогли существенно усилить оборону ключевых точек. Всё же сил одной бригады для отражения возможного нападения было явно недостаточно. Кроме того, через границу с Польшей были переброшены специалисты знакомые с трофейной техникой, дополнительные средства ПВО и парочка дивизионов противокорабельных ракет "Нептун".
Когда я говорю "мы", это значит, что и я решил прибыть в регион. Очень уж хотелось своими глазами взглянуть на то, что мы тут натворили. Я приехал через неделю, так как большинство моих советников и близкие, не рекомендовали отправиться в Кёнигсберг на первом же танкере. Впрочем, я и сам это хорошо понимал. Во-первых, годы не те, чтобы бегать с автоматом по улицам города, а во-вторых - не хотелось уж слишком явно подчеркивать свою причастность к случившемуся. Хотя, о чём это я: шило в мешке не утаишь, все, кому надо, давно все поняли.
Словом, первые, наиболее напряжённые деньки, когда ситуация находилась в неустойчивом равновесии, Кремлем были бездарно упущены. А позже, наступила совершенно другая ситуация, которая затрудняла московским властям проведение силовых акций по наведению "конституционного порядка" в регионе. Почему так? А все простою. Ведь этот анклав, со всех сторон окружён странами - членами НАТО. Иными словами, сухопутным путём ввести туда войска или даже просто разбомбить "бунтовщиков и сепаратистов" у путлеровцев не выйдет. Единственный доступный путь - с моря. Но и тут имелось множество проблем. Проводить десантную операцию Балтийский флот был не в состоянии. Нет, они в авральном порядке развернули из сирийского Тартуса свои корабли, но… Откуда взялось это "но"? Да все просто: узкий пролив, который вёл к городу, был нами плотно заминирован, а подходы к нему перекрывались противокорабельными ракетами. Российские флотоводцы прекрасно помнили, как всего лишь две ракеты этого класса отправили на дно гордость Черноморского флота - крейсер "Москва". А о том, что нынче у нас на вооружении стоят куда более мощные боеголовки, да и количество их в несколько раз больше, чем тогда, тринадцатого апреля двадцать второго года, они также в курсе. Так что, морского десанта мы особо не опасались. Да и вообще, если "второй армия мира" за два года войны не удалось форсировать Северский Донец, то где им было переплыть Балтийское море, а затем ещё и обеспечивать потребности своего карательного корпуса, который собрался воевать на расстоянии в тысячу километров от своих баз?
Кроме того, возникал вопрос, а как отреагирует НАТО, если Путин вздумает развязать ещё одну войну в Европе, пусть даже на формально своей территории? Нужны ли Западу новые толпы беженцев в Польшу или Литву? Там и от трех миллионов украинцев уже тесно.
Кроме того, имелась ещё одна проблема. Даже если Кремль решится на новую войну, согласится ли на такое его уставшая за три года войны армия? Одно дело - убивать ментально "чужих" чеченцев или грузин, непонятных сирийцев, "хохлов-бандеровцев", а другое - настоящая гражданская война россиян с россиянами. А гражданская война - штука такая: её легко разжечь, но в ней можно и самим быстро сгореть. Не исключаю, что именно по этой причине и оказался таким успешным прошлогодний рейд наших африканских знакомцев - боевиков Вагнера - на Москву.
Но и ничего не делать, а просто признать своё поражение Путин не мог. Это ведь означает - потерять лицо и как утверждают многочисленные эксперты и путиноведы, такое вполне может привести к потере власти, а значит - и самой жизни. А он ведь практически не пожил в своём дворце в Геленджике… И что бедному диктатору остается в такой ситуации? Выходов было два: либо срочно заканчивать войну с Украиной на очень не выгодных для себя условиях, либо всё-же, развязать гражданскую войну. Оба варианта плохие, особенно второй, потому что число сторонников Свободной России на пока ещё подвластной ему территории страны стремительно росло. Особенно, на её восточных границах.
Оба варианта объединяло одно: в обоих случаях это означало победу Украины - хотя и не на поле боя. В первом случае - когда она без боя, а за столом переговоров, возвращает ранее утраченные территории; во втором - когда, пользуясь российской смутой и неразберихой, ВСУ переходят в решительное наступление на агонизирующую и распропагандированную армию противника.
Но пока, это лишь прогнозы и мои предположения. Сдавать позиции Путин пока не собирается. Более того, под видом переселенцев в Кенигсберг начали засылать диверсионные и разведывательные группы, с которыми пока что удаётся справляться. Удивительно, но в этом нам очень помогало местное население. Всё же, благодаря принятым законам и видимым изменениям, число сторонников старой власти стремительно сокращается.
Одной из основных проблем стало то, что в Кремле решили отключить свой взбунтовавшийся регион от поставок газа по магистрали Минск - Каунас - Калининград. И все это – перед наступлением зимних холодов. Мы имели возможность направить сюда парочку танкеров со сжиженным газом, но к сожалению, в городе не было построено ни единого терминала для его приёмки. Их строительство только началось.
Как часто бывает, выход нашёлся и выход неожиданный. Подсказала его обычная статья в местной газете "Наше Время". Там, на четвёртой странице, была напечатана статья о выявленной внимательными коммунальщиками попытке незаконной врезки в газовую сеть одного из домов. А уже через день, на стол назначенного нами, вернее новой властью, военного губернатора легло неожиданное предложение. Предлагалась простая схема подключения к трубопроводу "Северный поток", по которому в Западную Европу, до сих пор, поступал российский газ, хотя и в ограниченном количестве.
И правду, почему бы и нет? Мы ведь находимся в состоянии войны, а на войне законны любые действия! Не мешкая, за дело взялись водолазы из спецназа моего Виталия: ведь именно их надводные коллеги так грамотно, а главное - вовремя, решили вопрос с плотиной Каховской ГЭС. Сами работы по врезке в работающий трубопровод проблемой не стали, потому что подключиться решили при помощи труб значительно меньшего диаметра и на небольшой глубине. На всякий случай подключили сразу три линии - пускай на всякий случай резерв будет. Таким образом, проблема отопления на зимний период была решена, а летом - либо терминал достроим, либо Россия закончится. Хорошо, что прежняя власть еще не всё растащила, и сооружение плавучего терминала регазификации сжиженного газа хоть и медленно, но продолжалось.
Разумеется, после такой диверсии не обошлось без протестов со стороны "Газпрома", вот только куда их было направлять? Регион у нас не признан, в суд на него не подашь, да и не переживали мы из-за таких мелочей. На кого было жаловаться в Стокгольмский арбитраж? России - на российский же регион, пускай и не признанный? А подать жалобу в Басманный суд это все равно, что в лигу сексуальных реформ. Приостановить поставки газа через "Северный поток" "Газпром" не решился, ведь это автоматически означало нарваться уже на настоящие судебные иски.
Но и оставлять все как есть, россияне не захотели, они предприняли несколько попыток убрать усовершенствования своего газопровода с помощью коммерческих подводных аппаратов и специальных водолазных команд. К полному успеху их действия не привели, хотя одну из трёх ниток повредить удалось. Могли бы добиться и большего, но надводные корабли в район врезки соваться поостереглись, справедливо опасаясь попасть под удар противокорабельных ракет. Да и зима на Балтике - не лучшее время.
Эпилог
Тем временем, в самой России началось именно то, что мы предполагали и втайне надеялись. Проблемы с вербовкой и мобилизацией очередных кандидатов в двухсотые становились все сильнее. А тут ещё и взявшееся словно ниоткуда западное направление, оттянуло некоторую часть резервов. Оно и понятно, появилась непосредственная угроза для "колыбели революции" - Санкт-Петербурга. Выход виделся лишь один, Путин в третий раз решился провести мобилизацию, которую до сих пор постоянно откладывал. Различие было в том, что на этот раз, видимо опасаясь очередного рейда на Москву, в администрации решили начать с отдалённых регионов России.
Почему возникла срочная потребность в мобилизации? Скорее всего, дело в том, что РФ столкнулась с серьезными финансовыми проблемами. Уже не удавалось, как прежде, заливать регионы деньгами. Все мелеющий приток новых добровольцев не мог удовлетворить потребности фронта. Этому способствовало и существенное сокращение экспортных доходов на фоне постоянного роста выплат по контрактам. Наша разведка докладывала, что процесс мобилизации в России проходил в разных регионах по разному, доходило и до волнений. Такая ситуация не могло не обострить социальную напряжённость, которая и так имела место из-за понимания неравенства при формировании "добровольческих батальонов".
Как и ожидалось, первые проблемы для центра начались с локальных столкновений в Дальневосточном, а затем и в Северокавказском округах. Движущие силы этих протестов отличались между собой. В первом случае, главную роль сыграл демографический фактор. Как известно, в Сибири и на Дальнем Востоке России с населением не густо, а этнических русских - ещё меньше. Сейчас, туда зашел агрессивный китайский бизнес, их рабочие и инвестиции постепенно наращивали своё присутствие. Этот процесс можно было назвать словами – "мягкая экспансия", то есть без вторжения, но с постепенным ростом влияния. С началом большой войны такая ситуация лишь усугубилась: молодёжь выезжала, маргиналы вербовались на фронт, а вот китайские работники оставались.
Несмотря на декларируемую официальным Пекином приверженность принципу невмешательства во внутренние дела, нерушимости границ, территориальной целостности и прочему, КНР была максимально заинтересована в ослаблении российского федерального центра и наоборот, в усилении своего сотрудничества с российскими регионами Дальнего Востока, Восточной Сибири и Арктики. Цель председателя Си была очевидна: де-факто инкорпорировать их в экономический организм Китая при сохранении де-юре позиции поддержки целостности РФ. Просьбы Кремля воспрепятствовать проявлениям местного сепаратизма, поддерживались в главным образом на словах. Китайский фактор можно было сравнить с действием чёрной дыры, которая затягивает в себя более слабые соседние экономики.
Было не сложно заметить, как финансовая и организационная поддержка Пекина способствовала тому, что региональный дальневосточный сепаратизм начал поднимать голову. Не прошло и года с момента мощных протестов в поддержку неоднозначного губернатора Хабаровского края, и вовсе не потому, что он всем нравился. Нет, просто людям надоело, что их ни во что не ставят, и Центр может убрать всякого неугодного и назначить того, кого сочтет лояльным, причём вовсе не из местных. Это и стало причиной того, что спичка "новой мобилизации" попала в легковоспламеняющийся материал, и крупнейший город Дальнего Востока, взбунтовался. Попытки центра экономически подавить регион натолкнулись на понятные трудности. Причин, почему всё закончилось неудачей, было несколько. Во-первых, мобилизация ухудшала и без того сложную ситуацию с трудовыми ресурсами, которых здесь постоянно не хватало. Это тут же ставило местные китайские компании в затруднительное положение. Дополнительный приток китайских работников не мог полностью приглушить проблему, поэтому со стороны Китая начался вначале скрытый саботаж, а затем и открытое сопротивление. Любой другой регион, где ни-будь в глубине, Москва могла бы легко принудить, просто перекрыв каналы поставок, однако здесь – под боком был Китай, который с удовольствием заместил товарную нишу, возникшую в результате такого опрометчивого решения.
Вторая причина заключалась в том, что по территории края проходил крупнейший экспортный газопровод России - "Сила Сибири", перекрыть который Кремль не решался ни при каких условиях. Вот и оставалось властям лишь лавировать, вести переговоры и идти на отдельные уступки. Увы, но с этим они опоздали, процесс начался и пример дальневосточного региона показал остальным, что центральная власть не такая уж монолитная.
Поэтому, никто не удивился, когда немного позже что-то похожее началось и на Северном Кавказе. Толчком стало то, что примерно триста солдат из Дагестана не изъявили желания продолжать воевать в Украине. После того как их отвели в район Мариуполя на ротацию, "даги" отказались продлевать действие своих контрактов и потребовали отправить их в родные аулы. Просидев три недели в казармах и так и не дождавшись документов об увольнении, они самовольно двинулись в сторону своей базы в г. Буйнакск. Местный военком не нашёл лучшего решения проблемы, как всех их арестовать и доставить в Ростов. По дороге, колонна с военными арестантами была заблокирована местными, ее охрана разбежалась, а бывшие вояки вернулись в свои дома. И это было лишь началом.
Если разобраться, Северный Кавказ всегда считался проблемным для России. Она долгое время завоёвывала этот горный край, и как только ослабевал нажим центральных структур, Северный Кавказ тут же взрывался. Новая советская власть, также утверждалась в этих краях с большими трудностями. Даже в благополучные времена застоя Северный Кавказ считался особым регионом. Если в коренной России не стоило ожидать радикальных протестов, то этого нельзя сказать об этом регионе. Народ здесь подобрался горячий, вспыльчивый. К этому следует добавить и социальный фактор тесно переплетённый с клановым. Воспользовавшись указом о мобилизации, на волне общего недовольства, обделённые кланы решили усилить свои позиции, подвинув от кормушки кланы зажиточные - те, которые разжирели на путинских нефтерублях.
Не буду утверждать, что Северный Кавказ был единым. Дагестанцы, ингуши, чеченцы – каждый тянул в свою сторону. Их объединяло лишь одно - желание сбросить власть Москвы. События на Кавказе и на Дальнем Востоке вызвали эффект снежного кома. То в одном, то в другом регионе России состоялись беспорядки. Как правило, все начиналось с погромов военкоматов, или, как теперь принято говорить - центров комплектации.
Путину и ранее с большим трудом удавалось восполнять ежедневные тысячные потери на фронте и вербовать новых добровольцев. А вот теперь, их ручеёк и вовсе иссяк. Российские контрактники, привыкшие к регулярным ротациям, были вынуждены месяцами сидеть в своих окопах без надежды на отдых. И без того невысокий наступательный дух армии резко упал. Случаи дезертирства случались и ранее, но теперь все это приобрело массовый характер. Действительно: зачем морозить свои задницы в окопах или идти в атаку под постоянное жужжание украинских дронов, когда у тебя на карточке лежат тысячи долларов и только ждут, когда за ними явятся твои наследники.
Так или иначе, но прошло всего четыре месяца после удачной для нас Кёнигсбергской операции, как российская армия, которая ранее была скреплена деньгами и страхом наказания начала сыпаться. Процесс знакомый: все это живо напоминало то, что произошло с царской армией в 1917 году.