Во-время вводя резервы, Семенюк постоянно наращивал давление на вражеские позиции на юге, одновременно уничтожая остатки материального обеспечения херсонской группировки оккупационных войск. Наступление сопровождалось интенсивными артиллерийскими ударами по позициям, складам с остатками боеприпасов и командным пунктам противника, а также мостам и переправам в ближнем тылу. Огневое превосходство Сил обороны Украины давало о себе знать.
Наконец, противник не выдержал и бросая вполне исправную технику, начал откатываться к берегу реки. А там что делать? Даже при наличии понтонных переправ, отступающим это бы не помогло. Ведь левый берег был подтоплен, на несколько километров вглубь от реки, поля и дороги превратились в непроходимое болото. Некоторые, наиболее сообразительные попытались выловить и воспользоваться разбитыми секциями понтонных переправ, однако течением их чаще всего вновь прибивало к нашему берегу. Отдельным смельчакам повезло больше: их вынесло в Чёрное море, так как управлять неуклюжей секцией с помощью длинных жердей или вёсел было делом гиблым. Вот только, можно ли назвать это везением? В зимнем море, на обрубке понтона, размером два на три метра …..
Одним из последних приказов, которые получили российские войска на правом берегу, был: "переодеваться в гражданскую одежду и действовать по ситуации". С передовой нам сообщали, что при попытках перебраться через Днепр, большое количество российских военных утонуло.
Кажется, пришло время поздравить пана Семенюка с таким громким успехом, что я и сделал, перехватив его в коридоре:
- Ну что, Дмитриевич, считаю, что погоны генерал-лейтенанта будут хорошо смотреться на твоих плечах. А еще, хотел бы узнать: как ты думаешь, какое количество рабочих мест нам забронировать в лагерях для пленных?
Вечером того же дня, впервые с начала войны, я с большим удовольствием включил программу российского телевидения, где генерал Суровикин, недавно назначенный командующим объединённой южной группировкой российских войск, постоянно запинаясь и спотыкаясь на каждом слове, прочитал с телесуфлёра обращение, в котором сообщил о чрезвычайно сложной ситуации, сложившейся в районе Херсона, и большой вероятности принятия "самых непростых решений".
А вот сейчас, такая же "непростая ситуация" сложилась и у нас – но только по иной причине. Никто не рассчитывал на более чем двадцать тысяч пленных. И что нам с ними делать? Может, хорошенько профильтровать и тех, кто еще не полностью повернут на пропаганде, отправить на Тернопольщину – пускай поработают на победу на моих заводах? Но немного обдумав такой вариант, решили, что рисковать не стоит: ведь совсем рядом находится предприятие по производству взрывчатки. Ну что ж, нет - так нет. Пускай сами обустраивают свой быт за колючкой, или как их называют эти толерантные европейцы - "местах временного содержания".
Значение победы на южном направлении трудно было переоценить. Понятно, что ни наши, ни европейские телеканалы не могли оставить без внимания такой успех. На протяжении нескольких недель "военные эксперты и аналитики" различных уровней и взглядов, обсуждали возможные последствия этой операции. Давалось множество прогнозов, искали схожие примеры времён Второй и Первой мировой. Словом, тему мы им подкинули надолго..
Генштаб сообщал, что в городе Херсон и области находились наиболее подготовленные и боеспособные российские подразделения. Теперь, большая их часть - десантные войска, силы специального назначения и морская пехота – оказались в плену и теперь будут осваивать профессии каменщика и землекопа. Успехи наступательной операции под Херсоном, критически подорвали моральный дух россиян, заставив даже некоторых из наиболее упоротых, усомниться в возможности завершить войну на своих условиях. Это поражение стало для Кремля одним из самых болезненных военно-политических и имиджевых ударов. Теперь, даже среди её друзей, появились сомнения в благоприятномдля нее исходе.
Что касается наших западных союзников, то такой успех привёл к тому, что ручеёк военной помощи, который поступал с Запада, превратился пока еще в небольшую, но всё же речку. Со снабжением самим необходимым стало полегче. Настолько легче, что можно было передать на другие участки фронта несколько партий ударных дронов и дронов-разведчиков, которые по своим характеристикам заметно превосходили широко разрекламированные в начале войны турецкие "байрактары".
От местных жителей стало известно, что в последние дни оккупации россияне вывезли из Херсона тысячи гражданских - как коллаборантов, так и простых жителей, которых удалось запугать возможным приходом "бандеровцев". В общей сложности было депортировано около ста двадцати тысяч жителей правобережья области. Ну что ж, вольному воля, мне ничуть не жаль этих упоротых сторонников Партии регионов.
Как и рассчитывал генерал Семенюк, нашим десантникам удалось довольно просто очистить Кинбурнскую косу и прилегающий район, который оказался полностью отрезан водой от снабжения и сообщения со своими на юге. До нашего наступления, на этом участке россияне чувствовали себя в полной безопасности, имея на левом берегу собственные войска. Именно поэтому, достаточно приличных фортификационных сооружений они так и не построили, отрыта была лишь сеть окопов и блиндажей. Когда косу со всех сторон отрезали, оборонявшаяся здесь рота, решила сложить оружие и наконец-то похлебать горячую пищу. Особенно, этому известию обрадовался глава Николаевской ОВА, ведь Кинбурнская коса являлась последним клочком области, который до сих пор не был освобождён.
Семенюк, не был бы самим собой, если бы не попытался на плечах отступающих продвинуться дальше - в направлении Крымского полуострова. Однако, встретив ожесточённое сопротивление, он вынужден был отдать приказ остановиться и занялся оборудованием оборонительных позиций на Кинбурнском перешейке. Это был важнейший, но увы единственный плацдарм на левом берегу Днепра.
К сожалению, сбылся и мой негативный прогноз. Увидев, на что способны беспилотные морские дроны-камикадзе, россияне стали \заметно осторожнее. Вначале, не рисковали направлять корабли на запад от Севастополя, а затем и вовсе, практически весь флот, перевели в Новороссийск. Но главным достижением было то, что нашим маленьким корабликам, на которые позднее установи ли крылатые ракеты ближнего радиуса действия, удалось изменить баланс сил в ходе борьбы за западную часть Чёрного моря в пользу Украины. Теперь, наши зерновозы получили возможность почти беспрепятственного движения к проливу Босфор.
Одновременно с эжтим, дроны-разведчики зафиксировали оборудование заграждений из затопленных барж у Крымского моста. Вот такую простую защиту от наших скоростных брандеров придумали в Кремле. Словом, Крымский мост был единственным пунктом моего плана, который не сработал. Ничего: для того и придумали штабы, чтобы что-то выдумывать, что-то планировать и перепланировать. Надеюсь, что нашим новым баллистическим ракетам удастся справиться с этим мостом, а если нет – так пускай диверсанты думают.
Наиболее неприятным следствием херсонской операции стало то, что Путин во второй раз решился объявить о дополнительной мобилизации. Похоже, что тех, кто соглашался подписать контракт, стало не хватать. Эта новая волна должна была затронуть и большие города, такие как Москва и Петербург. Не удивлюсь, если количество беглецов превысит прежние показатели - и это будут не простые люди, а те, кто "дружит с головой".
Глава 14
По своим результатам, херсонская операция превзошла знаменитую харьковскую, которую ВСУ провели в прошлом году. Одних только пленных приняли чуть ли не в десять раз больше. Не говоря уже о огромном количестве полностью исправной техники. Жаль, что снарядов советского образца практически не досталось, не смогли россияне обеспечить ими ни своих, ни соответственно нас. Впрочем, ситуация с боеприпасами к старым артсистемам была не столь критичной как в начале войны. Оно и понятно, если вспомнить о том благотворительном взносе, который хранился на складах четырнадцатой армии в Колбасной.
Почивать на лаврах никто не собирался, да и кто бы такое позволил? Из главного штаба приходили настойчивые приказы наступать на Токмак, который являлся ключом к крымскому перешейку. Увы, но приказать всегда легче, чем выполнить. Прилегающие к Днепру дороги левого берега, находились в таком состоянии, что о дальнейшем продвижении не могло быть и речи. И вовсе не из-за противника. В те первые, наиболее благоприятные для наступления дни, когда противник в панике откатывался на восток, развить успех помешал разлив Днепра. И не просто помешал, а сделал наступление полностью невозможным. Во всей десятикилометровой полосе, передвигаться по дорогам можно было разве что на лошадях или резиновых лодках.
Таким образом, наиболее благоприятное время было упущено, а спустя неднелю, россияне пришли в себя, подтянули свежие резервы с других участков фронта и настолько плотно вгрызлись в землю, что выкурить их с позиций можно было лишь ценой значительных потерь. А такое нас категорически не устраивало. Василий Дмитрович, это вам не мясник Жуков, у него подход совсем иной. Требовалось отыскать иное решение.
Надо отдать должное Генштабу, они также это поняли. И начали все больше склоняться к мысли, что пришло время перенести боевые действия на территорию противника, ведь там еще не все почувствовали, что у них в общем-то война идет. Нет, наступательных действий с глубоким переходом границы никто не предлагал, считали, что еще рановато. А вот похулиганить в глубинке России и наделать там шороху – так почему бы и нет?
Речь шла не о высадке воздушного десанта где-нибудь в районе Байкала. Зтого никто не планировал, но нарушить размеренную и спокойную тыловую жизнь, проведя там ряд диверсий, имело смысл. Тем более, что нашим СБУшникам, совместно с армейской разведкой, уже удалось провести не одну такую операцию. Вот и в нашем маленьком штабе подумали, почему бы им не помочь? А ведь учитывая обширные довоенные контакты наших компаний, такая возможность имелась.
Если подробнее, то в этом плане холдинг BitCoin Corp. ничем не отличался от прочих крупных международных компании. Имею в виду, что в её составе имелось специальное подразделение промышленной разведки и контрразведки. На этапе становления, такими вопросами занималась служба безопасности, но со временем, когда наши интересы распространились практически весь земной шар, этих шпионов в галстуках и белых воротничках, выделили в отдельную службу, напрямую подчинённую одному из моих заместителей. А еще через три года, этих полу-гражданских рыцарей плаща и кинжала вообще перевели в отдельное здание. Не хотелось, напрямую связывать их полулегальную деятельность с нашим основным бизнесом.
В настоящее время, в этом подразделении трудились около сотни сотрудников, главным образом бывших работников спецслужб своих стран. И это, если не считать тех подснежников, которые работали на нас внештатно, нередко занимая на своих предприятиях весьма ответственные посты.
Не являлась исключением и Российская Федерация, вот только с началом войны мы полностью свернули там всю деятельность, закрыли офисы и вывезли сотрудников. Людей то вывели, а вот связи их никуда не делись, так же как и расписки за полученные гонорары. Неплохой такой компромат. Так что, ничто не мешало нам и далее продолжать такое взаимовыгодное сотрудничество. Разве что, в связи с военным положением выросли риски, а вместе с ними и итоговые суммы в платёжных ведомостях в графе "и прочие непроизводственные расходы".
Понятно, что личный состав связников в стране-агрессоре кардинально поменялся, ведь многие выехали, но что мешло работать не напрямую, а через своих представителей в израильских, индийских или бразильских филиалах? Да собственно, ничего. Именно благодаря этим нейтралам, мы как держали руку на пульсе внутренней кухни российской промышленности, так и держим. Вот только сроки получения свежей информации из кремлевских коридоров заметно увеличились. Теперь ее приходилось получать кружным путём, через третьи, и как правило - недешевые руки.
Никто не спорит, информация - дело нужное и полезное, но нынешняя сложная ситуация на фронте требовала и других, более решительных действий. Одними знаниями войну не выиграть. Поэтому, когда мне сообщили, что в штаб херсонской группировки должен прибыть командующий силами специальных операций ВСУ, я решил воспользоваться удобным случаем.
На наш участок фронта он прибыл по своим делам: полковника интересовала возможность использования самого южного участка херсонского фронта - на Кинбурнской косе, для наведения ударов по крымской группировке и базам флота противника. Этот визит отвечал и нашим интересам, ведь мы давно хотели поднять вопрос о совместных действиях, которые могли бы нанести ущерб важным объектам в глубинке России. Любая дестабилизация в тылу лишней не будет. Такие предложения, должны заинтересовать нашего гостя, это же как раз по их профилю.
Мы не ошиблись, полковник заинтересовался перспективами такого сотрудничества. Почему бы и нет, тем более, что действовать мы рассчитывали исключительно собственными силами и за свой счёт. Последнее, понравилось ему более всего, ведь серьезная спецоперация - дело не из дешевых, а выбить дополнительные ассигнования у нашего, вечно нищего Министерства обороны, задача непростая, тем более сейчас, во время войны.
Полковник, с энтузиазмом поддержал наше предложение, и дальнейшие переговоры касались главным образом порядка взаимодействия служб, а именно, кто и чем должен заниматься, а главное - отвечать. Гость, покинул нас с надеждой, что наши довоенные связи, помноженные на опыт и возможности военной разведки при проведении диверсий, дадут неплохие результаты, не менее значительные, чем их удары по Крыму.